— Понимаешь, Добродей, измучила меня Настя, — хитро прищурился староста, взглянув на девушку, и продолжил: — Поведай мне, галдит, о звере лесном, и всё тут! А я и подумал, что никто лучше, чем ведун Добродей, и не скажет. Он-то всё знает и видит! Вот и привёл я к тебе эту неугомонную.

Дедушка, который был более крепким, чем казался на вид, довольный похвалой, положил посох на ноги и мило улыбнулся.

— Это верно. Но зачем говорить, если Настя сама может всё увидеть.

— Как это? — не поняла девушка.

— Духи, застрявшие между мирами мëртвых и живых, помогут нам. Ты точно хочешь знать о том звере, о котором лучше молчать? И я сейчас не только о лесном животном речь веду.

Девушка немного задумалась. А нужно ли ей это? Но любопытство грызло её изнутри, а ночные видения с лесным зверем мешали спокойно спать.

— Да, я готова. Если, конечно, со мной и моей душой ничего не случится.

— Не бойся. Держи, — ведун протянул девушке маленький кожаный мешочек с жидкостью внутри.

— Что это? — Настя вытащила небольшую деревянную пробку и понюхала содержимое.

В нос ударил странный сладковатый запах с нотками хвои.

— Пей.

Анастасия посмотрела на старосту, тот кивнул. Девушка сделала глоток и поморщилась. Вкус, в отличие от запаха, был отвратительный. Горечь заполняла рот и щипала горло. Добродей сделал знак рукой, чтобы Настя выпила ещё, в это время кидая в костëр щепотки красного порошка из другого мешочка. С каждым следующим глотком Анастасия всё меньше морщилась. Странный напиток терял горечь и казался всё вкуснее. Настя усмехнулась, невольно сравнивая зелье ведуна с заводским алкоголем из её мира, вновь делая глоток. У девушки стала кружиться голова. Она услышала, что Добродей начал сначала шептать неразборчивые слова, а потом напевать их всё громче и громче. Ведун встал на ноги, взял двумя руками посох и, приподнимая его вверх, начал ходить вокруг костра и девушки, не переставая издавать странные звуки.

У Насти перед глазами всё поплыло. Деревья меняли свою форму, а костер приобретал очертания скалящегося хищника с длинным огненным языком. Анастасия качнулась, отстраняясь от костра. До того, как она упала назад, ведун поймал её и аккуратно уложил на шкуры. Девушка жмурилась и будто с трудом открывала глаза. Но вместо размеренно покачивающихся макушек деревьев перед ней появилось видение.

Утреннее летнее солнце освещало поселение, предвещая хорошую погоду. Но жителям было не до радости. Они прощались со своим старостой-охотником, который перешёл в мир Нави. Умерший мужчина лежал на земле, его неподвижный взгляд на бледном лице устремлëн в чистое голубое небо. На животе краснела смертельная рана от клыков дикого животного. Вокруг него, опустив головы, стояли хмурые охотники, один из которых был с тëмными волосами до плеч. Рядом с умершим, стоя на коленях, кричала женщина, моля богов не забирать к себе мужа. Около вдовы молча плакал её сын, юный Мирослав.

У Анастасии сжалось сердце. Лёжа на шкурах и словно находясь в бреду, она протянула руки в небо. В видении девушка хотела коснуться ребёнка и успокоить его, ведь годами он был не старше Изяслава. Но всё резко исчезло, и Настя будто перенеслась в хмурый хвойный лес. Вокруг тут же стало тихо. Жители держали факелы и, опустив головы, стояли вокруг одного дерева. В нескольких метрах от земли девушка заметила светлый кокон, привязанный на ветвях. Он приближался к ней, пока Настя не увидела в нём умиротворëнное лицо покойного отца Мирослава. Испуганно девушка начала оборачиваться в разные стороны. На всех деревьях, вокруг неё, висели светлые коконы. Настя оказалась на кладбище воздушного погребения.

Видение схлопнулось и перенесло её в поселение. У жителей был праздник, все восхваляли нового избранного старосту — Мирослава. Возмужавший юноша поклонился до земли и гордо поднял вверх руки. В одной — он держал хлеб, а в другой — лук со стрелами, безмолвно обещая заботиться, кормить и оберегать от опасностей всех жителей своего поселения.

Погода резко переменилась. Над полуземлянками лил сильный дождь и бушевал нещадно ветер. В одном из жилищ, освещëнном догорающей лучиной, на лавке сидел староста и с грустью смотрел на свою мать. Растрëпанная женщина с серым лицом и чëрными кругами под глазами сильно закашляла, тряпицей вытерла алые капли с губ и без сил упала на шкуры. Женщина сделала несколько тяжёлых вдохов и замерла насовсем.