Настал день, когда Анастасия радовалась, как ребёнок — работа в поле была закончена. Но её веселье быстро охладили местные жители. После просушки снопов девушке показали, как дальше следует отделять зёрна от колосьев с помощью цепа — приспособления из двух палок разной длины, скреплëнных между собой прочным кожаным плетëным шнуром. Мужчина взял несколько снопов и положил на расстеленную грубую ткань, колосья в одну сторону. Взял цеп в руки за длинную часть и короткой палкой начал активно совершать круговые движения, ударяя о колосья. Зёрна тут же стали сыпаться на ткань. Пустую солому, без зёрен, не выбрасывали, а использовали на корм и подстилку для домашнего скота.

Первое время Анастасия весело смеялась над таким способом отделения зерна от колосьев. Ведь серьёзные, сосредоточенные бородатые мужчины с перевязью на голове и крутящимся цепом в руках были так похожи на героев фильмов, китайцев или японцев, которые во время драки используют нунчаки.

Настя попробовала сама поучаствовать в этом деле, но быстро поняла, что тут необходима сноровка и один сноп она будет оббивать намного дольше любого местного жителя. Тогда девушку вместе с другими женщинами отправили провеивать на ветру зёрна от шелухи. Работницы брали зерно небольшими деревянными лопатками и подбрасывали его вверх. Тяжëлые спелые зёрна падали на настил, а лёгкая шелуха уносилась ветром в сторону. Настя помогала женщинам, удивлялась и мысленно хвалила народ, который без специальных приспособлений и техники придумал, как нужно добывать будущий хлеб.

Через несколько дней Анастасия вместе с Голубой и всеми жителями женского пола в одной из полуземлянок уселись на широкие лавки. Перед ними на глиняном полу стояли каменные ступы. Работницы взяли в руки длинные песты и стали толочь зерно вручную. Постепенно оно дробилось, перетиралось, и получалась крупа. Но чем дольше перетиралось зерно, тем мельче были крупинки, которые измельчались до состояния муки.

Каждый день, после работы с зерном, Анастасия шла спать уставшая, но довольная, зная, что принимает участие в таком важном деле. Ведь каши и лепёшки, приготовленные в печи на камнях, особенно в холодное время года, будут основной пищей жителей поселения.

Наступила поздняя осень. После очередной стирки одежды в холодной речной воде Анастасия сильно простыла. Кашель и озноб мучили девушку, которая перестала выходить на улицу и всё время лежала у печи, закутавшись в медвежью шкуру.

Голуба, Изяслав и Добран переживали о здоровье Насти и пытались разными способами удержать её душу в теле Беляны. Матушка часто отпаивала девушку лечебными взварами и настоями трав, прикладывала на горячий лоб тряпицу, смоченную в прохладной воде. А Добран сходил за знахарем, который, окуривая жилище пучком тлеющих полевых трав, провёл над Настей обряд очищения от простудной хвори. Перед уходом он оставил мешочек с измельчëнной смесью сушëных лечебных цветков и ягод.

Девушка то приходила в сознание, то вновь проваливалась в сон и бредила, не понимая, что происходит вокруг. Ей снова приснился огромный волк, выглядывающий из лесной чащи. Он то рычал на неё издали, то подходил так близко, что Настя кричала и металась на лежанке, пугая хозяев жилища, которые по очереди сидели рядом с ней и вновь охлаждали горячее тело девушки. Ближе к вечеру Анастасия видела во сне, как волк тихо подошёл к ней и не отрываясь посмотрел в её глаза. Она вновь хотела закричать, но хищник быстро лизнул шершавым языком девушку в щёку и тут же исчез.

Настя резко очнулась, привстала и лихорадочно осмотрелась по сторонам. Вокруг никого не было.

— Голуба! Изя! Добран! — прохрипела она без сил, чтобы её хоть кто-то услышал.

— Боги мои, Настя! — в полуземлянку быстро спустилась матушка, подошла к лежанке и ощупала больную.

— Голуба, что со мной?

— Ты что вскочила-то? А ну-ка ложись скорее! Застудила ты нутро. Сейчас полегчало тебе намного, жар спал, но сил ещё набраться надобно.

— А сколько я лежала без сознания?

— Второй день ты сегодня меж миров металась. Думали уж с Добраном, что и ты за Беляной в Навь собралась. Отхаживали тебя чем можно.

— А сейчас до тебя кто-то был здесь? — растерянно спросила Настя и потëрла щеку, чтобы избавиться от ощущения влажной шершавости.

— Так кроме нас сюда и не захаживает никто. Правда…

— Что?