На плите уже давно томился отвар для ещё одного нашего гостя, отставного военного Степана Кузьмича. Я подошла к плите, и густой, терпкий аромат лаврового листа ударил в нос: пряный, чуть горьковатый, с древесными нотками. Он заполнил всю кухню, смешиваясь с запахами свежего хлеба и трав.

Знание этого рецепта не требовало медицинского образования. Это народное средство, которое я весьма удачно приплетала к общим рекомендациям для своих гостей, мягко и ненавязчиво.

Взяла глиняный горшочек, осторожно перелила густую янтарную жидкость в кружку. Лавровый лист. Пять штук на триста миллилитров воды, кипятить пять минут, настаивать три часа. Старый рецепт, но действовал безотказно: суставы очищаются от солей, возвращается подвижность.

Степан Кузьмич возвращался с утренней прогулки. Ходил он с тростью, но уже не так сильно опирался. Вошёл во двор, присел на лавку, вытер пот со лба.

— Голубушка, Вера Ивановна, опять своё зелье? — улыбнулся, но в глазах была благодарность.

— Пейте, Степан Кузьмич. По глотку в течение дня, помните? Всего три дня. Потом неделя перерыв. А после повторим. Увидите, ногам легче станет.

Он поморщился, но послушно выпил. Я подождала, пока допьёт, и напомнила:

— Я вам свежие грязи принесла, из Мойнакской лечебницы. После обеда сделаю вам аппликации, как договаривались. А вы пока не забывайте: никаких сквозняков. Знаю я вас, любите форточку открыть, а потом жалуетесь, что ломит.

— Ох, уж эта ваша наука, — проворчал он, но кивнул. — Ладно, сударыня, будь по-вашему. После обеда, так после обеда.

День клонился к закату. Я помогала Агаше на кухне, когда со двора донеслись голоса. Вытерла руки о фартук и вышла на крыльцо.

У калитки стояли двое. Доктор Ветров в своём обычном тёмном сюртуке, в шляпе, и рядом с ним молодой человек, чуть старше двадцати, в потёртом, но чистом пиджаке. Машинально отметила про себя бледное лицо незнакомца, под глазами тени, плечи сутулые, но взгляд живой и заинтересованный.

— Вера Ивановна, — Алексей Павлович приподнял шляпу, — позвольте представить. Николай Петрович, учитель. Приехал в город из Симферополя, ищет комнату на месяц-полтора, поправить здоровье. Я ему про вас рассказал. Вы не против?

— Конечно, проходите, — я сделала шаг вперёд. — У нас есть свободная комната на втором этаже, с окном на море. Располагайтесь, Николай Петрович.

Молодой человек поблагодарил, и я провела их в дом. По пути незаметно рассматривала нового гостя. В любое время студенческая жизнь, плохое питание, вечное «на ходу» приводили к проблемам с желудком. Я заметила, как он прижимал руку к солнечному сплетению, когда мы поднимались по лестнице.

— Агаша, — позвала я негромко, — приготовь, пожалуйста, кипячёной воды в кувшин для комнаты господина учителя. И ромашку завари, пусть пьёт вечером.

Николай Петрович удивлённо поднял бровь, но я лишь улыбнулась:

— Житейские мелочи, батенька, привыкайте. У нас чисто, спокойно и полезно для желудка.

Он поблагодарил, и я увидела, как Алексей Павлович, стоявший чуть позади, одобрительно кивнул.

Когда мы спустились вниз, я повернулась к доктору:

— Алексей Павлович, вы, надеюсь, останетесь с нами ужинать? Стол уже накрывают, а компания у нас сегодня собралась большая. Негоже вам одному у себя хлеб жевать.

Он чуть поколебался, потом кивнул:

— Если не стесню, сударыня, то с удовольствием. Только позвольте мне сначала домой забежать: умыться, переодеться. Я мигом.

— Конечно, ждём.

Он ушёл быстрым шагом, а я вернулась на кухню.

Через полчаса Алексей Павлович уже сидел за общим столом, рядом с Медведевыми. Степан Кузьмич, уже получивший свои грязевые аппликации и теперь блаженствовавший в кресле у прогретой за день стены, балагурил с новым постояльцем. Настя, утомлённая дневными купаниями, тихо рисовала за отдельным столиком, и мать не отходила от неё ни на шаг.

Я ходила между ними, разливала чай, подкладывала угощение и чувствовала, как дом наполняется теплом и голосами. Лампы уже зажглись, за окном темнело море, и только ветер доносил солёный запах прибоя.

На минуту я вышла в коридор, прислонилась спиной к стене и закрыла глаза.

Всё шло. Дом жил. Люди, которые здесь остановились, уже не были просто гостями: они становились частью этой жизни. А я была просто хозяйкой, которая вовремя подсказывала, напоминала, советовала. И никто не знал, откуда у меня эти знания.

Главное, что они работали.

Но где-то глубоко, на самом дне сознания, тихо висел вопрос: как долго я здесь пробуду…