Он замолчал, словно хотел добавить что-то ещё, но передумал. Посмотрел на меня долгим, внимательным взглядом, и в этом взгляде было столько тепла, что я вдруг поняла всё без слов.

Он любит тебя, Ивановна.

Да-да, именно тебя. Ту самую Веру Ивановну Бережную, которая ухаживала за умирающим дядей, не спала ночами. Ту, которая после смерти дяди сама слегла от тифа и которую он выходил. Он полюбил её ещё тогда, когда я, Вера из будущего, даже не появилась в этом теле.

А букетик лаванды на прикроватном столике — это был не просто врачебный совет. Это был знак внимания. Забота. Нежность. Не врача, а мужчины, которому небезразлична женщина.

Как же это мило, но что же делать?

Ведь нас теперь двое в одном теле. И он, сам того не зная, видит перед собой не ту Веру, которую полюбил. Та, настоящая, тихо сидит внутри, прислушивается. Она смущена, растеряна, но ей приятно. Чувствую это по лёгкому трепету где-то в глубине.

«Надо тебе, Ивановна, учиться у меня, — мысленно обратилась я к ней. — Всё, что знаю и умею, пригодится тебе потом, когда исчезну. Когда уступлю тебе место. Чтобы он не заметил разницы, не заподозрил неладное. А пока…»

— Может быть, чаю, Алексей Павлович? — сказала я вслух. — С лавандой и мятой. Такой чай снижает тревогу и улучшает качество сна. Как раз, благодаря вам, один ингредиент есть. Вы же сами принесли тот букетик. Второй тоже всегда под рукой. Что скажете?

— Не могу с вами не согласиться, сударыня, — он улыбнулся, и в этой улыбке было что-то тёплое, почти домашнее. — Да и звучит заманчиво. Коли, конечно, моё присутствие не тяготит вас в силу того, что ночь за окном.

— Согрешила я больше, Алексей Павлович, — ответила я, проходя на кухню и принимаясь за самовар. — Ворвавшись к вам в ночи в дом. Кстати, а вы не знали о том тайном ходе?

Лампа в гостиной горела тускло, создавая интимную, почти уютную обстановку. Занавески на окнах были задёрнуты. Соседи, даже если кто-то ещё не спал, не могли увидеть, что происходит в доме одинокой молодой женщины. Ситуация была двусмысленная, но что уж теперь. Сложилась сама собой.

Я была рада, что он остался. Мне было бы страшно одной. Даже если те злодеи сегодня не вернутся.

— Нет, Вера Ивановна, — ответил он, присаживаясь на краешек стула. — Даже не предполагал. А вы откуда узнали про него?

— Случайно, — я налила кипяток в заварник, бросила туда подсушенные цветки лаванды и листья мяты. — Когда дом осматривала. Как оказалось, не зря.

Заварила чай, добавила ложку мёда. Разлила по кружкам. Пар поднимался вверх, смешиваясь с ароматами трав. Протянула одну кружку доктору.

— Вдыхайте, — улыбнулась я. — И поправляйтесь. От усталости и тревог. Я имею в виду, не только вы меня лечили, но и я вас иногда могу.

Он сделал глоток, зажмурился на секунду.

— Вкусно, — сказал он одобрительно. — Откуда такие познания, сударыня?

— Житейские наблюдения, — я пожала плечами. — Да и читать люблю. А ещё в гимназии нам рассказывали о пользе трав.

Он усмехнулся, но не стал спорить. Прихлёбывал чай маленькими глотками, и я видела, как напряжение постепенно уходит из его плеч.

— Чтобы извлечь пользу и крепко уснуть, достаточно выпить чашечку за полчаса до сна, — добавила я.

Он отставил кружку, чуть подался вперёд. Глаза его в полумраке казались тёмными и глубокими.

— Кто бы это ни был сегодня, — сказал он негромко, почти шёпотом, — вам нельзя оставаться одной, голубушка. Это не обсуждается.

— Уже думала об этом, — ответила я. — Попрошу Агашу вернуться в дом. Тем более решили поднимать гостевой дом, как было при Петре Сергеевиче. Ей всё равно негде жить, а у меня комната для прислуги пустует.

— Похвально, — кивнул Ветров. — Но этого мало. Вы, сударыня, одиноки. В городе уже знают, что получили наследство. Завистники не успокоятся. Будут давить, пугать, подсылать всякую шваль. Не сможете вы защитить себя сами.

Промолчала, потому что он был прав.

— Что же вы предлагаете, Алексей Павлович? — спросила тихо.

Он посмотрел мне прямо в глаза. Долго, пристально. Так, что у меня перехватило дыхание.

— Предлагаю вам выйти за меня замуж, — сказал он.

Не нашлась, что ответить. Сердце пропустило удар, потом забилось где-то в груди.