Когда я открыла глаза, вокруг уже работали спасатели. Я слышала крики и облегченно выдохнула. Значит, меня скоро спасут, надо только немного потерпеть. В первую очередь оказывают помощь тяжелым, после уже и остальным.

− Жива? − раздался где-то рядом мужской голос.

Я резко открыла глаза. Надо мной склонилось незнакомое лицо − бородатый мужчина в странной одежде, и смотрел он на меня с облегчением, но настороженно.

− Вы можете встать, леди? — обратился он ко мне. — Ваша карета превратилась в щепки.

Леди? Карета?

Я попыталась приподняться, и мир вокруг завертелся. Голова гудела, тело будто не слушалось. Мужчина помог мне выбраться из-под перевернутого экипажа, и я, наконец, осмотрелась. Сельская дорога, сломанная карета, лошади. Протянула руки вперед, чтобы убедиться, что ничего не сломано. Только это не мои руки. Алебастровая кожа. Тонкие пальцы. Узкие запястья. Платье, которое я никогда не носила. Местами оно было порвано и испачкано пылью и кровью. Моей?

− Вы в порядке, леди Аннабель? − осторожно спросил мужчина, видя мое замешательство. — Вам бы лекарю показаться, только нет его тута.

Я хотела поинтересоваться, где это «тута»? Но не хотелось торопить события. Сжала руки, и пальцы наткнулись на что-то в складках платья. Спешно вытащила. Опять конверт. Не запечатанный, без адреса и без имени.

Сердце бешено заколотилось. Раскрыла письмо и вчиталась в строки.

«Если читаешь это, значит, всё сработало. Теперь ты в другом мире и в теле юной Аннабель Хэдли. Как ты и просила, мы продлили тебе жизнь и дали второй шанс, чтобы ты могла обнять своего сына и внуков, если выполнишь наши условия. Тебе всего лишь нужно выполнить пару пунктов, и ты задержишься в этом мире настолько, насколько ты захочешь».

Далее следовал список требований для меня. Как мне их все успеть выполнить за такой короткий срок?

Листок выпал из дрожащих пальцев. Ветер подхватил его и унёс прочь, будто его и не было.

− Леди Аннабель, с вами все в порядке? — переспросил мужчина. Неужели он ничего этого не заметил?

− Да, все хорошо. И чувствую я себя прекрасно, − сквозь зубы проговорила я. — Ведите меня в приют, − попросила я мужчину.

Мне собственными глазами захотелось увидеть то, что мне придется восстановить. И лучше бы я этого не делала…

Я шла за мужчиной, который время от времени оборачивался и проверял, иду ли следом за ним. Саквояж, который с каждым моим шагом становился все тяжелее и тяжелее, грозился оторвать мне руку. Отчего-то мне не захотелось оставлять его возле кареты, хотя остальные вещи мы бросили там же. Мужчина обещал забрать их, как только мы доберемся до приюта.

Солнце уже было в зените, и оттого воздух нагрелся до невозможности. Меня уже не привлекали ни буйство красок, ни необычные цветы и растения, что росли по обе стороны проселочной дороги. Я даже не могла думать и о том, как получилось так, что оказалась в другом мире и в чужом теле. Болела не только голова, но и все тело. Но пока адреналин бурлил в моей крови, мне хотелось дойти до конечного пункта. Там уже будем разбираться по обстоятельствам.

Шумно выдохнула и ускорила шаг, чтобы не сильно отставать от мужчины. Я была в закрытом и длинном платье. Оно не только задерживало нас, но и вело меня к тому, что еще немного — и я точно грохнусь в обморок, но уже от духоты. Ветер гулял по верхушкам деревьев, избегая нас. Где-то в кустах шуршали не то ежики, не то ящерицы, спеша укрыться от нас. Я позавидовала им. В траве, скорее всего, было свежее и прохладнее.

— Далеко еще? — спросила я, смахивая с лица прядь волос и рукавом платья вытирая пот со лба. Его уже все равно было не спасти, если только пустить на тряпки.

— Уже близко, — буркнул мой спутник, даже не оборачиваясь. Гостеприимные, однако, тут люди.

Сделать привал не получилось. Мужчина утопал вперед, мне же пришлось поспешить за ним. Отстать от него — себе вредить. Я не знала дороги, хотя за все время, пока мы шли, ни одной развилки нам не встретилось. Значит, к приюту, которым мне придется управлять, вела всего одна дорога. Я пока не понимала, хорошо это или плохо.

И правда, через пару поворотов пыльная дорога вывела нас на поляну. Я выдохнула и замерла, поставив саквояж на землю. Передо мной возвышался двухэтажный дом из темного кирпича, некогда с белыми оконными рамами, потускневшими от времени. Он все еще сохранял следы былого благородства. Фасад украшал разросшийся дикий виноград. Ветви старых деревьев, словно липкие щупальца, обвивали стены с облупившейся краской, а плющ карабкался по стенам, пытаясь скрыть разруху под густым зелёным покрывалом. Широкое крыльцо с массивными дубовыми дверьми, хоть и потемневшими от сырости, все еще выглядело прочным. Несколько ступеней треснуло. Окна, затянутые слоем пыли и паутины, местами были целы, а кое-где зияли пустыми проемами, где стекла давно были выбиты.