— А почему так долго?

— Не положено по службе. Но через год я смогу с ними встретиться, даже вернутся на совсем.

Надо же, мой угрюмый страж умеет говорить длинными предложениями!

— Они должно быть очень обрадуются.

Больше мы не общались пока не вернулись в замок. Какого было моё удивление, когда заметила, что наша комната опустела. Не было ни Грэга Тилли, ни Донсона Браунига, ни наших вещей. Только незнакомый мне слуга (ну может я его и видела раньше, но не обращала внимание).

— Милсдарь Тод, его сиятельство велел перевести вас в другую постельную, — молвил челядинец слегка гнусавым голосом.

— Маркиз? – Удивилась я.

— Наследный сын маркиза Натаниэль Кристан, граф Виенский.

Ну конечно, Натаниэль.

— Куда? – Растерялась я.

— Прошу следовать за мной, — слуга жестом подтвердил значение своих слов и пошёл по коридору в крыло, где проживали маркиз и его дети.

Новая комната оказалась удивительно просторной, с двумя окнами, лепниной на потолке, мебелью из мореного дуба. Кроватей было четыре, но одна из них – шире других и с балдахином, к тому отделённая ширмой. На стене я увидела свечные часы: на держатели находилась тонкая свеча, а вертикально были нанесены деления-отметки, по которым по мере сгорания свечи можно было определить течение времени. В комнате нас ждали Тилли и Брауниг.

— Тод! – В голос произнесли мужчины. Из-за присутствия Эльгибора они не могли звать меня настоящим именем.

— Ну теперь поместимся вчетвером! – Я подмигнула латнику, каменное лицо которого не выразило ни единой эмоции.

Кровать с балдахином. Готический замок. И любовь наследного сына маркиза. Можно сказать, жизнь в этом мире удалась. Только бы скорее справится с упырём и можно будет расслабится и наслаждаться.

Не успели разложиться как нам доложили о том, что караульный, который пострадал от Дракулы, пришёл в сознание. Мы вчетвером не теряя времени отправились к нему. По дороге я заметила смотрящего на меня в упор с нескрываемым презрением Датмира, но проигнорировала его. Буду ещё на всяких парнокопытных размениваться.

Нападение произошло в помещении Донжоне – самой крупной из башен замка – на последнем (третьем) этаже. Пострадавшего перенесли в восточное крыло жилой части замка, куда вёл отдельный вход. Восточное крыло оказалось чувствительно холоднее нашего. К счастью комната, где лежал бедняга, была оснащена камином, огонь в котором поддерживался день и ночь. Нас встретил у входа в комнату караульный начальник.

— Фирс слаб и не может выговаривать слова, только мычит. Писать он не умеет и честно говоря, не представляю, что можно от него узнать, милсдари, — сообщил он. Должно быть с Грэгом Тилли и Донсоном Браунигом, а может и с Эльгибором, они уже были знакомы, а представляться мне он не счёл нужным.

— Ничего, мы учтём возможности Фирса, — успокоил священник.

— Сейчас с ним его сиятельство наследный сын маркиза и названый сын маркиза Эгберт, — добавил караульный начальник.

Моё сердце подпрыгнула от мысли, что сейчас я снова увижу Натаниэля.

Мы вошли в комнату, поклонились господам. При этом Натаниэль мне чуть заметно улыбнулся, я вернула ему улыбку.

— Эльгибор, жди за дверью, — распорядился граф Виенский. – Народу и так предостаточно.

Действительно, комната была небольшой, таких же габаритов, как и наша предыдущая комнатка-келья, а сейчас в ней собралось семь человек, включая раненного.

Караульный лежат на кровати с перебинтованным горлом и плечом. К ноге был привязан жгут. На вид мужчине было около сорока, щёки впалые, под глазами залегли тёмные круги. Выглядел он измождённым.

«Бедный, как он пострадал. Хорошо хоть выжил», — подумала я.

— Фирс, ты можешь хоть что-то произнести? – Обратился к нему Донсон Брауниг.

— У-у-у, — издал стон раненный.

Мы с Грэгом Тилли переглянулись. Наверно караульный начальник прав. Что может нам сообщить человек, который не умеет писать и в данным момент не способен говорить? Но отец Брауниг нашёл выход из положения.

— Фирс, я буду задавать вопросы, если ты скажешь «у» один раз, это будет означать «да». Если скажешь два раза, это будет означать «нет». Если не знаешь, промолчи. Ты понял?

— У – выдохнул караульный.

— Да, — пояснил Грэг Тилли.

Караульный начальник бросил одобрительный взгляд на отца Браунига.

— На тебя напало это существо? – Священник развернул перед раненным нарисованный мной автопортрет Дракулы.

— У.

— Да, — перевёл здравник.

— А потом он скрылся в направлении замковых ворот? – спросил отец Брауниг.

— У. У. – простонал несчастный.

— Два раза «да», — не сдержалась я.