Я опустил на себя взгляд. Футболка казалась чёрно-серой, руки в копоти, джинсы обгорели по низу. Я вдруг резко почувствовал запах гари, который от меня исходил, и мне стало смешно, с трудом сдержал улыбку. Вот всегда так было, у неё всё должно быть на своих местах и в полном порядке. А я сейчас этот порядок нарушал...

Маша отвела взгляд на капельницу, потому что та почти опустела.

Она глянула на меня, затем на дверь. Да, девушка явно собиралась выпроводить меня из клиники. Только вот могу ли я оставить сейчас друга? Да и куда мне идти?

Глава 4

Мария

Золотце я узнала не сразу. А вернее, Романа Золотова, самого популярного из мальчишек, когда я училась в школе. Он стоял передо мной в грязной обгоревшей футболке, с красными глазами, с сажей на идеальном лице. Я смотрела него и не верила. Этот человек когда-то был моей тайной болью. Моей первой любовью. Моей несбыточной мечтой.

Ох, как же я была от него без ума. Красивый, умный, высокий. Спортсмен, вокруг которого девчонки вились просто пачками. Куда мне было против них? У них красивые фигурки, тонкие талии, длинные ноги, а я всегда была настоящим Колобком. Это сейчас я ещё хорошо так похудела, а в школе от формы идеального шара меня отличали только короткие ножки. Он проходил мимо меня в коридоре, а я прижималась к стене и отводила взгляд, чтобы он не заметил, какая я большая, неуклюжая и пышная. Я боялась даже подойти поздороваться. Потому что была влюблена все десять лет, а он, скорее всего, даже не знал моего имени. Я помню каждое утро перед школой. Стояла перед зеркалом, поворачивалась боком, сжимала живот, вздыхала и шла. А в столовой мальчишки перешёптывались: «Круглова опять две котлеты взяла». И Рома сидел через два стола от меня, но никогда не смотрел в мою сторону. Ни разу.

Ой, да Бог с ним, с Золотцем. Не знаю, на каком пожаре они успели побывать, но собака его здорово дымом надышалась. Пришлось ставить капельницу и ждать. Я ввела препараты, проверила пульс, послушала лёгкие. Пёс дышал тяжело, но сердце работало. Я села на стул напротив Романа. Теперь нам обоим оставалось только ждать и наблюдать.

Находиться вместе в одной комнате оказалось сложно. За эти годы он возмужал и ещё сильнее похорошел. Плечи стали шире, фигура ещё мощнее, на подбородке лёгкая щетина, суровая складка между бровей. Он сидел, сжимая лапу своей собаки, и смотрел на капельницу, а я смотрела на него и чувствовала, как внутри всё переворачивается. Мне было семнадцать, когда я писала его имя в тетради на последней странице, чтобы никто не увидел. Мне двадцать семь, и он сидит в двух метрах от меня, а я всё так же стесняюсь своего лишнего веса, но при этом, как и прежде, мечтаю о большой и чистой любви. Времени прошло много, а с тех пор так ничего и не изменилось.

Чтобы наконец выдохнуть и успокоиться, я заменила капельницу, а потом попыталась спровадить хотя бы Ромку. Мне на сегодня и без него проблем хватало: брошенный щенок и надышавшийся дымом кобель. Надо же, какое совпадение, обе собаки одной породы. К слову, очень энергичной и довольно проблемной в содержании породы. Я уже прикидывала в голове, где размещу Купона на ночь, если он выживет. Отдельный бокс есть? Нет, занят. И куда? Не рядом же с малышом.

Сначала мы заполнили документы, потом я предложила Роману привести себя в порядок, ведь он весь в саже, да и запах гари неприятно щекотал нос. Затем я поднялась с места и коснулась его плеча, но резко одёрнула руку, сообразив, что, кажется, сошла с ума.

Рома поднял на меня взгляд, его глаза до сих пор были красные и очень уставшие.

— Когда его можно будет забрать? — спросил он глухо.

— Утром, если всё будет хорошо, — ответила я. — Ему нужен покой и наблюдение. Вы можете прийти часов в десять.

Он кивнул, снова посмотрел на Купона и погладил его по голове.

— Спасибо.

— Это моя работа, — сказала я сухо и сама почувствовала, как холодно это прозвучало.

Я отвела взгляд к капельнице, сделала вид, что проверяю скорость. На самом деле просто не могла смотреть на его лицо. В горле встал ком. Я ненавидела себя за эту неуклюжесть, за то, что не могу вымолвить ни одного нормального слова в его присутствии.

Рома отодвинул стул и встал.

— Я пойду, не буду больше мешать.

— Всего хорошего, — ответила негромко, когда он сделал шаг к выходу.