— Демьян Андреевич вызывает.

Я пошла без папки. В кабинете Ратникова стояли Ксения, Полина Сергеевна и Белов. На экране

был тот самый скриншот.

Белов сказал:

— Автор найден. Комментарий отправлен с рабочего компьютера отдела продаж. Под учётной

записью Соколова Артёма.

Я закрыла глаза.

Ну конечно.

Артём не мог остановиться. Он уже проигрывал по фактам, поэтому решил ударить туда, где

проще: по моему имени.

Ратников говорил очень спокойно:

— Полина Сергеевна, оформляйте грубое дисциплинарное нарушение. Белов, ограничить Соколову

доступ к порталу и внутренним чатам, кроме рабочих систем под контролем руководителя. Илью

Макаровича предупредить: завтра утром Соколов сдаёт дела. После финального отчёта проверки

будем принимать решение о расторжении.

У меня перехватило дыхание.

— Вы его уволите?

Ратников посмотрел на меня.

— Я уволю сотрудника, который использовал служебные ресурсы для травли коллеги, нарушил

регламенты, втянул личные отношения в рабочие процессы и продолжил давление после

предупреждения. Ваш брак здесь уже не главный пункт.

Ксения тихо сказала:

— И Соню?

Полина Сергеевна ответила:

— По Софье решение будет после второго объяснения. Но оснований достаточно.

Все вышли, кроме меня. Я стояла посреди кабинета и почему-то не чувствовала облегчения.

Только пустоту. Артём сам шёл к краю, сам толкал себя, а мне всё равно было больно смотреть,

как отец моих детей превращается в человека, которого я не узнаю.

— Вы хотели последствий, — сказал Ратников.

— Да.

— Они начались.

— Я думала, будет легче.

— Не будет. Справедливость редко делает не больно. Она просто ставит вещи на свои места.

Я села в кресло. Ноги больше не держали.

— Он скажет детям, что я лишила его работы.

— Не вы.

— Он скажет.

— Тогда вы будете повторять правду. Спокойно. Столько раз, сколько понадобится.

Я подняла глаза.

— Вы правда думаете, что я выдержу?

Ратников подошёл к столу, опёрся ладонью о край и посмотрел прямо на меня.

— Вы уже выдержали больше, чем сами себе разрешаете признать.

В груди стало тесно. Слишком тесно. Он не касался меня, не говорил нежностей, не обещал

защитить от всех бед. Просто стоял рядом и видел меня. Не смешную. Не толстую. Не брошенную.

Не удобную. Живую.

И это было опаснее любых красивых слов.

— Мне нужно ехать к детям, — сказала я.

— Водитель ждёт.

— Демьян Андреевич…

— Да, я опять решил.

— Я хотела сказать спасибо.

Он помолчал.

— Тогда не спорьте хотя бы сегодня.

— Не обещаю.

Он едва заметно усмехнулся.

— Уже похоже на вас.

Дома Егор встретил меня в прихожей. Не бросился обнимать, просто стоял и ждал. Я присела

перед ним.

— Папа сегодня приезжал?

— Да. Бабушка не пустила. Он сказал, что ты злишься.

— Я злюсь. Но не на вас.

— На него?

Я честно кивнула.

— Да. На него. Но это моя взрослая злость. Тебе не надо её носить.

Егор молчал, потом вдруг обнял меня. Крепко, резко, как будто тоже долго держался.

— Я не хочу, чтобы ты плакала.

— Я постараюсь. Но если иногда буду, это не страшно. Люди плачут и всё равно живут дальше.

Милана прибежала следом и втиснулась между нами.

— А блинчики будут?

Я засмеялась и прижала их обоих к себе.

— Будут. В выходные. С шоколадом. Я обещала.

Позже, когда дети уснули, я открыла ноутбук и дописала план проекта. Завтра будет новый

день, новые сплетни, новые решения. Артём, наверное, взорвётся после новости об увольнении.

Соня будет спасать себя. Офис будет шептаться.

А я буду делать клиентский центр.

Буду держать детей.

Буду учиться жить без разрешения мужа.

И, кажется, буду каждый день напоминать себе, что моя жизнь правда не закончилась.

Глава 10

Глава 10

День открытия клиентского центра начался с того, что подрядчик по навигации перепутал лифт

для разгрузки, а аниматор Анна Левина прислала мне сообщение в семь утра.

Варвара Игоревна, у нас у одной помощницы температура. Я беру другую девочку,

документы скину через двадцать минут. Программа не пострадает.

Я сидела на краю кровати, одной рукой застёгивала браслет, другой читала сообщение. Милана

спала поперёк подушки, Егор в соседней комнате гремел дверцей шкафа и искал белую футболку

для лагеря. Обычное утро. Почти обычное. Только у меня сегодня решался месяц работы, а у

Артёма — день увольнения.

Он вчера узнал, что финальное решение по нему назначено на сегодня после обеда. Сначала

звонил мне восемь раз. Потом писал. Потом прислал длинное сообщение, где смешал всё: детей,