— Первичная проверка дала результат, — сказал он. — Соколов действительно использовал

переговорные после рабочего времени без служебной необходимости. Несколько раз проходил в

офис вместе с Орловой под предлогом подготовки региональных презентаций. По двум

командировкам есть странные совпадения: Орлова летела теми же рейсами и жила в тех же

отелях, хотя по проекту её присутствие не требовалось.

Меня будто окатили холодной водой. Не один раз. Не случайность. Не вспышка. Они ездили

вместе. Спали в отелях, пока я дома говорила детям, что папа работает и устал.

Полина Сергеевна добавила мягко:

— Мы пока не делаем финальных выводов. Но служебная проверка будет полноценной. На время

проверки Соколов отстранён от участия в новом региональном тендере. Орлова — от

маркетингового сопровождения его направления.

Я кивнула. Сказать было нечего. В голове вспыхивали даты. Та неделя, когда Милана болела.

Та пятница, когда Егор ждал папу на школьном матче. Та командировка, после которой Артём

привёз детям магнитики и сказал, что так устал, что даже город толком не видел.

Он видел. Просто не город.

— Варвара, — сказала Полина Сергеевна, — вам лучше не контактировать с ними по рабочим

вопросам напрямую. Все пересечения через руководителей.

— Хорошо.

Ратников смотрел на меня внимательно.

— Вы бледнеете.

— Это от корпоративной этики. Очень сильное впечатление.

Белов кашлянул, пряча усмешку. Полина Сергеевна отвела взгляд к папке. Ратников не

улыбнулся, но глаза стали чуть мягче.

— Идите к себе. Через час зайдёте ко мне с текстом для партнёров.

Я вышла из кабинета и только в малой комнате позволила себе сесть. Ноги подрагивали.

Хотелось позвонить Артёму и закричать. Хотелось спросить, как он мог. Хотелось перечислить

ему все вечера, когда я сидела с детьми, а он врал. Но я не стала. Достала рисунок Миланы,

поставила его рядом с ноутбуком и открыла документ.

Через десять минут пришло сообщение от Артёма.

Нам надо встретиться. Без Ратникова и твоей мамы. Ты не понимаешь, во что

вляпалась. Он тебя использует.

Я посмотрела на экран и впервые за день не почувствовала желания оправдываться.

Я на работе. По личным вопросам пиши после семи. Детей в наши разговоры не

втягивай.

Ответ прилетел сразу.

Ты стала чужой.

Я медленно набрала:

Нет. Я просто перестала быть удобной.

И тут же стёрла. Нет. Так говорить не надо. Слишком красиво для чужой боли, слишком не

по-настоящему. Я написала иначе.

Я всё та же. Просто теперь слышу, что ты говоришь, и вижу, что ты делаешь.

Отправила.

За стеклом кабинета Ратников разговаривал с Кириллом. На секунду наши взгляды встретились.

Он ничего не спросил, но я вдруг поняла: он уже видел такие моменты. Когда человек ещё

стоит, работает, отвечает на сообщения, а внутри у него рушится целый дом.

И странное дело — рядом с ним мне было не легче. Лёгкости не было вообще. Но я хотя бы

переставала чувствовать себя смешной и беспомощной женщиной, которая вылезла из торта и

теперь не знает, что делать с собственной жизнью.

Я знала следующий шаг.

Работать. Держать детей. Не поддаваться Артёму. И дождаться, когда проверка покажет всё,

что он так тщательно прятал за словами про семью.

Глава 6

Глава 6

К семи вечера я поняла, что рабочий день в исполнительном блоке не заканчивается. Он просто

меняет выражение лица.

Днём здесь ходили быстро, говорили коротко и смотрели в экраны так, будто там решалась

судьба страны. К вечеру люди перестали улыбаться совсем, но двигались ещё быстрее. Кто-то

согласовывал поставку оборудования в Казань, кто-то выяснял, почему в Самаре сорвался монтаж

рекламных конструкций, Кирилл требовал от юристов договор по новому складу, а Ратников за

два часа успел провести три совещания и один разговор с региональным директором таким

голосом, после которого даже я захотела срочно исправить все свои жизненные ошибки.

Мне поручили подготовить внутреннюю справку по вчерашнему мероприятию и список подрядчиков,

которым можно доверять дальше. На обычном языке это означало: написать, кто справился, кто

чуть не утопил праздник, а кто умел красиво улыбаться только до получения предоплаты.

Я сидела в малой комнате, разбирала счета, фотоотчёты и замечания служб. Голова гудела. От

усталости буквы начали плавать. Я перечитала фразу «задержка горячих закусок составила

двенадцать минут» и вдруг подумала, что моя семейная жизнь тоже задержалась где-то на

двенадцать лет. Все признаки были. Только я, как плохой администратор, решила, что

мероприятие ещё можно спасти.