В коридоре появились люди. Сначала помощник финансового директора, потом две девушки из

протокола. Все делали вид, что случайно проходят мимо, хотя уши у них тянулись к нам

сильнее, чем кабель к проектору.

Артём это заметил и сразу изменился. Выпрямился, застегнул пуговицу, голос сделал твёрже.

— Варвара, мы обсудим это дома. Сейчас рабочий день. Не позорь себя.

Вот это меня и добило. Не поцелуй. Не Соня. Не его жалкое «один раз». А вот это уверенное

«не позорь себя», будто позор стоял не в переговорной с расстёгнутой рубашкой, а я — в

коридоре с упавшей папкой.

Я подняла с пола документы, прижала их к груди и кивнула.

— Хорошо. Дома так дома. Только не задерживайся. Твои вещи сами себя не соберут.

В его глазах мелькнул испуг. Настоящий, живой. Значит, понял.

Я развернулась и пошла к лифту. Спина горела от взглядов. Внутри всё тряслось, но ноги шли

ровно. Я боялась только одного: если остановлюсь, меня разорвёт прямо здесь, между

стеклянной стеной и стойкой с водой.

В кабинете я закрылась на ключ и села за стол. На мониторе мигал план вечера. Пункт шестой:

выкатить торт. Пункт седьмой: артистка выходит из торта. Пункт восьмой: поздравление Демьяна

Андреевича.

Я смотрела на этот план и вдруг поняла, что жизнь иногда подкидывает не шанс, а огромный

кремовый торт на колёсиках. И если ты уже выглядишь смешно в чужих глазах, можно хотя бы

самой выбрать, когда открыть крышку.

Телефон завибрировал. Сообщение от Артёма.

Не делай глупостей. Вечером поговорим. Ты всё неправильно поняла.

Я набрала ответ быстро, пока не передумала.

Я поняла достаточно. Вечером заберёшь пакеты у двери.

Потом открыла контакт Лизы.

— Лиз, артистка на вечер точно приедет?

— Пока нет. У неё температура. Я как раз хотела тебе сказать. Варя, у нас катастрофа.

Я посмотрела на своё отражение в чёрном экране монитора. Полная женщина с красными глазами

и лицом, на котором только что закончилась старая жизнь.

— Нет, Лиза, — сказала я и медленно выпрямилась. — Катастрофа у Артёма. А у нас будет

подарок для босса.

Глава 2

Глава 2

Лиза молчала в трубке ровно три секунды. Для Лизы это было примерно как минута молчания на

официальной церемонии.

— Варя, — осторожно сказала она, — ты сейчас пошутила или у тебя уже нервный срыв и мне

надо звать Валеру из охраны?

— Валеру не надо. Он, когда волнуется, начинает рассказывать про рыбалку. Я сегодня этого

не переживу.

— Ты сказала, что у Артёма катастрофа. Что случилось?

Я посмотрела на закрытую дверь кабинета. За ней шумел офис, звонили телефоны, кто-то

смеялся у кофейной зоны, менеджеры тащили стойки с навигацией, потому что к вечеру весь

первый этаж должен был превратиться в приличный праздник для приличных людей с неприлично

большими бонусами.

А у меня внутри будто кто-то снял пол.

— Я застала его с Соней Орловой, — сказала я. — В малой переговорной.

На том конце стало тихо.

— С нашей Соней? Из маркетинга?

— Нет, с другой Соней, которую специально привезли, чтобы разнообразить его рабочий день.

— Вот же… — Лиза осеклась. Она была девочкой воспитанной, но сейчас, кажется, воспитание

проигрывало. — Варя, ты где?

— У себя. Работаю.

— Какая работа? Ты нормальная? Езжай домой.

Я открыла папку с финальным таймингом вечера и увидела строчку: 19:40 — вынос торта.

Смешно. Иногда жизнь настолько старается поиздеваться, что хочется поставить ей пятёрку за

настойчивость.

— Я и поеду. Но сначала закрою площадку. Ратникову плевать, кто у кого где лежал на столе.

У него день рождения, совет директоров, партнёры из Дубая и губернаторский помощник, который

ест только безглютеновое и обижается, если его не посадили ближе к владельцу.

— Варя…

— Лиз, слушай сюда. Артистка не приедет?

— У неё голос пропал, температура, и она пишет, что не может стоять на ногах. Хотя ей в

торте не стоять, а сидеть, но я не стала уточнять, вдруг проклянёт.

Я машинально открыла таблицу подрядчиков. Всё в нашей работе держалось не на красивых

презентациях, а на нервах женщин, которые умели одновременно ругаться с кейтерингом, держать

в голове аллергии гостей и помнить, где лежит запасной удлинитель. Любой корпоратив снаружи

выглядел гладким. Внутри это всегда был маленький пожар, который мы тушили улыбками,

скотчем, булавками и словами сейчас всё будет.

— Торт уже на площадке? — спросила я.

— Внизу, в технической зоне. Шеф-кондитер чуть не плакал, когда его везли через рампу.

Говорит, если кто-то заденет кремовую обшивку, он уйдёт в монастырь.

— Пусть пока не уходит. Мне нужно посмотреть конструкцию.

— Варя, ты серьёзно? Ты хочешь залезть в торт?