Телефон лежал экраном вниз. Я специально перевернула его, чтобы не видеть сообщения Артёма.

Но он всё равно умудрялся присутствовать. В голове, в плечах, в каждом движении. Словно

прилип к коже.

В шесть сорок пять пришло сообщение от мамы.

Дети поели. Милана показала танец мне и соседской кошке через окно. Егор молчит,

но держится. Ты как?

Я набрала:

Работаю. Скоро выеду. Не говори им ничего лишнего. Я сама поговорю.

Мама ответила почти сразу:

Я знаю. Береги себя. И не позволяй ему делать из тебя виноватую.

Я долго смотрела на эти слова. Иногда мама одной фразой попадала туда, куда я сама боялась

смотреть.

В семь ровно в дверях появился Кирилл.

— Демьян Андреевич ждёт финальную справку.

— Она у него на почте.

— Он хочет обсудить устно.

— Устно там всё то же самое, только с выражением моего лица.

— Значит, с выражением лица.

Я взяла ноутбук и пошла за ним. В кабинете у Ратникова горел только рабочий свет над

столом. За окном темнел город, отражаясь в стекле десятками огней. На столе лежали

распечатки по проверке Артёма и Сони. Я сразу их заметила, хотя сделала вид, что смотрю

только на свой документ.

Ратников сидел без пиджака, рукава рубашки были закатаны. В таком виде он казался не менее

строгим, но более живым. Не с обложки делового журнала, а из настоящего дня, где тоже бывает

усталость, раздражение и слишком много чужих проблем.

— Справку прочитал, — сказал он. — По кейтерингу согласен. По цветочникам слишком мягко.

— Я хотела написать, что их надо держать подальше от смет и розеток, но Кирилл запретил

эмоции.

— Кирилл прав. Напишите: повторное привлечение возможно только при фиксированной смете и

отдельном техническом контроле.

— Это то же самое, только в галстуке.

— Вот поэтому это попадёт в отчёт.

Я открыла ноутбук, внесла правку. Ратников смотрел на экран, потом неожиданно спросил:

— Вы ужинали?

Пальцы замерли над клавиатурой.

— Что?

— Простой вопрос. Вы сегодня ели?

Я хотела сказать «да», но вспомнила утренний омлет, который так и остался на тарелке, и

половину батончика из ящика Лизы. Очень взрослая, ответственная еда для женщины, которая

собиралась строить новую жизнь.

— Не очень.

— Это как?

— Это когда организм видел еду, но близко не познакомился.

Он нажал кнопку на телефоне.

— Кирилл, принесите что-нибудь нормальное. Без ваших протеиновых батончиков.

— Демьян Андреевич, я…

— Соколова, — перебил он, не глядя, — спорить будете после еды.

— Вы всех так кормите или только сотрудников после торта?

— Только тех, кто выглядит так, будто сейчас начнёт грызть документы.

Я закрыла ноутбук. Спорить сил правда не было. Через пять минут Кирилл принёс контейнеры из

служебной кухни: курицу, овощи, рис, салат. Поставил всё на стол с видом человека, который

участвует в непонятном социальном эксперименте.

— Спасибо, Кирилл, — сказала я.

— Это распоряжение, — сухо ответил он.

— Я всё равно воспитанная.

Когда он вышел, я села за столик у окна. Есть при Ратникове было странно. Ещё вчера я

торчала из торта на его празднике, сегодня он заставлял меня ужинать, завтра, возможно,

уволит половину моей прошлой жизни. Нормальная динамика для романа, совершенно ненормальная

для реальности.

Ратников вернулся к бумагам. Некоторое время мы молчали. Я ела маленькими кусочками, потому

что горло всё равно сжималось. Потом он положил передо мной тонкую папку.

— Предварительный отчёт по Соколову.

Я отодвинула вилку.

— Мне можно это читать?

— Часть, которая касается ваших показаний и рабочего нарушения. Личная переписка и закрытые

данные вырезаны.

Я открыла папку. Строки были сухие, деловые. Время входа в офис. Совпадения по пропускам.

Бронирования переговорных. Командировки. Внутренние заявки, где Артём согласовывал участие

Сони в проектах без явной необходимости. Ничего романтичного. Ничего грязного в лоб. Просто

аккуратная рабочая картина, из которой торчала ложь.

— Он возил её в Нижний, — тихо сказала я.

— Да.

— В тот день у Егора был матч. Артём сказал, что не успевает, потому что клиент перенёс

встречу.

Я закрыла папку. Если читать дальше, можно было развалиться прямо здесь, на дорогом кресле

возле окна. А мне ещё нужно было ехать к детям.

— Проверка не закончена, — сказал Ратников. — Но оснований достаточно, чтобы отстранить его

от части проектов. Завтра с ним будет официальный разговор.

— Он скажет, что я вас настроила.

— Пусть скажет.

— И что я мщу.

— Пусть попробует доказать, что камера в коридоре тоже мстит.

Я не выдержала и усмехнулась.

— У вас бывает чувство юмора. Очень хорошо прячете.