— Яра Сольвейн, — произнёс он, — моя законная жена, носит наследную искру дома Дайр. Вечером у родовой чаши она была потрясена признанием моей истинной связи с Сибиллой Орн. Я признаю, что обстоятельства были тяжёлыми для неё. Но вместо того чтобы принять защиту дома, она покинула дворец с Ноксом Эррелом, давним врагом рода Дайр. За одну ночь она позволила старому Залу объявить себя хозяйкой, приняла Пепельную печать, допустила вмешательство в частные брачные дела столичных домов и стала участницей обряда, который сам Зал назвал связью истинной пары с Эррелом.

Шёпот стал громче.

Мортан сделал паузу.

Хорошую.

Выверенную.

— Я не обвиняю Яру в злонамеренности, — сказал он тише.

Яра едва не усмехнулась.

Вот оно.

Не злая. Просто потрясённая. Не преступница. Просто женщина под влиянием. Как мягко можно отнять у человека волю, если говорить с правильной печалью.

— Я обвиняю Нокса Эррела в использовании её боли против дома Дайр и против будущего наследника, — продолжил Мортан. — Я прошу полный круг признать Пепельную печать недействительной до завершения брачного разбирательства, вернуть Яру под защиту старшей линии и передать все прошения, собранные ночью, в Совет для проверки без влияния Пепельного края.

Нокс молчал.

Яра чувствовала, чего ему стоит это молчание.

Аврел повернулся к ней.

— Княгиня Яра, вам предоставляется ответ.

Она поднялась.

В зале снова стало тихо. Не из уважения. Из ожидания: сорвётся ли, заплачет ли, бросит ли обвинение в мужа, даст ли Совету удобный повод назвать её слишком раненой для решений.

Яра вышла в круг.

Пепельная печать на запястье тихо отозвалась, но она не посмотрела на Нокса. Не сейчас. Если её сила должна быть её собственной, пусть это видят все.

— Князь Мортан говорит, что я была потрясена, — сказала она. — Это правда.

Мортан едва заметно напрягся.

— Меня потрясло, что мой муж выбрал день подтверждения нашего брака, чтобы вывести к чаше другую женщину. Меня потрясло, что Совет подготовил мне “почётный выход” до того, как чаша договорила. Меня потрясло, что когда огонь признал наследную искру, меня сначала попытались закрыть во дворце, а потом приказали не принимать решений о собственном ребёнке без согласия мужчины, который несколько минут назад назвал наш брак ошибкой.

В зале кто-то тихо ахнул.

Мортан побледнел.

Яра не остановилась.

— Но потрясение не лишило меня разума. Оно, напротив, вернуло мне слух. Я наконец услышала, что слово “достоинство” в устах Совета часто означает “молчите”. Что слово “защита” иногда означает “мы запираем вас, пока решим”. Что слово “истинная” может быть использовано, чтобы оправдать измену и стереть жену из брака до того, как ей позволят задать вопрос.

Сибилла опустила голову.

Аврел ударил посохом.

— Княгиня, не уходите в личные оскорбления.

— Тогда перейдём к записям.

Она повернулась к Варсе.

Смотрительница поставила на круг книгу Меллары. Фонарь со свечой Талисы вспыхнул рядом белым светом.

— Это имя Меллары Орн-Дайр, первой жены старшей линии, стёртой из брачного круга. Старый Зал показал, что она носила наследную искру, отказалась передать ребёнка полному кругу и была объявлена предательницей. Её ребёнок исчез по приказу Совета. Здесь запись Талисы Ворн, чья брачная печать была изменена чужой строкой, чтобы лишить её голоса в судьбе сына. Здесь имена ещё шести женщин, чьи клятвы приняты старым Залом к разбору, но не раскрыты вам, потому что они не давали согласия быть превращёнными в оружие на моём суде.

Мортан смотрел на книгу.

Не на Яру теперь.

На книгу.

Аврел сказал резко:

— Записи старого Зала требуют подтверждения.

— Именно поэтому я привезла их сюда.

— Вы привезли их, чтобы отвлечь полный круг от собственного нарушения.

Яра повернулась к нему.

— Нет. Я привезла их, чтобы показать: моё нарушение — это отказ повторить судьбу женщин, которых Совет уже научился стирать.

По залу прошёл шёпот.

Не прежний. Другой.

Опасный для Аврела.

Он почувствовал.

— Вызвать Сибиллу Орн, — сказал старейшина.

Сибилла вздрогнула.

Реман Орн едва заметно улыбнулся.

Яра увидела эту улыбку и поняла: теперь начнётся роль, которую Сибилле оставили.

Она вышла в круг медленно.

Белое платье, выбранное ею, уже не было торжественным нарядом вчерашней победительницы, но всё равно создавало нужную картину: светлая женщина, истинная, которую законная жена не отпускает к счастью. Яра почти восхитилась точностью Совета. Даже истощённую страхом Сибиллу они могли поставить так, чтобы она выглядела доказательством.

Аврел заговорил мягче:

— Леди Сибилла, подтвердите полному кругу: родовой огонь Дайров признал вашу истинную связь с князем Мортаном?

Сибилла посмотрела на Мортана.

Он стоял неподвижно.