Внизу, у дальней дороги, исчез последний всадник Дайров. Белый знак временного прохода погас за ним, и граница Пепельного края снова стала тихой полосой древнего камня, будто ничего не произошло. Только внутри Яры после слов Мортана всё ещё звучала угроза: “Тогда я заберу тебя через Совет.”

Она почти слышала, как уже скрипят перья старейшин, как Аврел Рон подбирает формулировки, где её страх назовут самовольством, её защиту — влиянием Эррела, её ребёнка — наследником, которого мать пытается удержать от законного рода.

— Я хочу видеть все книги, которые Зал открыл ночью, — сказала она.

Нокс посмотрел на неё.

— Сейчас?

— Да.

— Вы не спали.

— И если я усну, Совет станет добрее?

Он промолчал.

Яра наконец повернулась. В сером утреннем свете Нокс выглядел слишком спокойным для человека, которого старый Зал всего час назад назвал возможной истинной парой женщины, ставшей центром чужой войны. Но теперь Яра видела в этом спокойствии не холодность, а усилие. Он держал себя, потому что вокруг слишком много всего могло рухнуть, если каждый начнёт жить только тем, что вспыхнуло на стене.

— Вы можете не отвечать, — сказала она тише, — но если Совет вызовет меня сегодня, мне нужны доказательства. Не чувства. Не обида. Не моя боль. Они это раздавят. Мне нужны записи, имена, печати, старые договоры и женщины, которые готовы говорить.

— Женщин будут пугать.

— Уже пугали. Поэтому они здесь.

Нокс долго смотрел на неё, потом кивнул.

— Тогда начнём с книги Меллары и с записи Талисы Ворн. Остальные прошения лучше не раскрывать без согласия просительниц.

— Я не собираюсь выставлять их перед Советом как щит.

— Знаю.

Она нахмурилась.

— Откуда?

— Вы остановили спор с Сибиллой, когда Талиса хотела обвинить весь род Орн. Вы не позволили мне говорить вместо вас у порога. И вы не заставили ни одну женщину назвать имя до первой свечи. Это не поведение человека, который использует чужой страх как стену.

Слова были спокойными, почти деловыми.

Но они задели.

Яра отвела взгляд первой.

— Не делайте из меня лучше, чем я есть.

— Я делаю вас точнее.

— Звучит ещё опаснее.

— Так и есть.

Она почти улыбнулась, но усталость сделала улыбку слабой. Нокс заметил и не стал развивать. Просто повернулся к Залу.

— Идёмте. У нас мало времени.

Времени оказалось меньше, чем они думали.

Гонец прибыл, когда Яра стояла над книгой Меллары Орн-Дайр и пыталась связать три записи в одну линию. Первая: жена Дайра уже однажды носила наследника. Вторая: ребёнок исчез по приказу Совета. Третья: Меллара была объявлена предательницей после отказа передать ребёнка полному кругу. Рядом лежала запись Талисы Ворн, где серый шов в брачной печати доказывал: чужие слова можно вписать в женскую клятву так, что потом весь род будет утверждать, будто она сама согласилась.

Варса стояла у стола с ключом без замка. Талиса переписывала свою первую запись для нейтральной книги. Дора расставляла свечи так, будто от правильного порядка огня зависел весь мир. Сибилла сидела у боковой стены, бледная, молчаливая, с застывшей спиной. После вспышки истинной печати она почти не говорила. Но время от времени её взгляд возвращался к Яре и Ноксу — быстро, болезненно, с выражением, в котором ревность уже смешалась с каким-то новым страхом.

Она тоже понимала: теперь её используют.

Если Мортану нужно будет доказать, что Яра удерживает его браком и мешает настоящей связи, Сибиллу поставят на середину круга и велят быть оскорблённой. Ей даже не придётся полностью лгать. Достаточно выбрать правильные части боли и промолчать о неправильных.

Корвин вошёл без шума, но все свечи у круга дрогнули.

— Приказ полного круга.

Нокс поднял голову.

— Уже оформлен?

— Да. При трёх родовых свидетелях и открытой печати Дайров.

Варса протянула руку.

Корвин передал ей свиток, но печать на нём не позволила старой смотрительнице развернуть бумагу. Воск вспыхнул золотом, потом белым, потом резко потемнел.

— Адресовано не мне, — сказала Варса.

Все посмотрели на Яру.

Она почувствовала, как внутри всё сжалось, но протянула руку.

Печать Дайров узнала её брачную линию сразу. Воск треснул. Свиток раскрылся сам, вытянувшись в воздухе над столом. Буквы вспыхнули так ярко, будто Совет хотел, чтобы даже камень старого Зала не посмел притвориться, будто не услышал.

“Княгиня Яра Сольвейн, законная жена князя Мортана Дайра, носительница спорной наследной искры, обязана явиться в Палату полного круга к третьему удару дневного колокола.

Предмет суда: нарушение брачной клятвы, самовольный союз с враждебным родом Эррел, незаконное вмешательство в родовые печати, попытка лишить дом Дайр будущего наследника и уклонение от защиты старшей линии.

Неявка будет признана отказом от права голоса и согласием на временную передачу наследной искры под охрану Совета.”

Талиса резко поднялась.

— Они не могут.

Варса сухо сказала:

— Могут написать.

— Не значит, что могут сделать, — добавил Нокс.

Яра смотрела на последнюю строку.

Отказ от права голоса.