Снова.

Они каждый раз начинали с этого. Убрать голос — и дальше женщина становится удобной фигурой: женой, матерью, свидетельницей, виновной, беглянкой. Как назовут, так и будет.

Только не теперь.

— Где Палата полного круга? — спросила она.

Нокс ответил не сразу.

— В столице.

— Значит, они хотят вытащить меня из Зала.

— Да.

— Если я поеду, они могут закрыть меня решением Совета?

— Попробуют.

— Если не поеду, признают отказ от голоса.

— Да.

Она медленно свернула свиток.

— Тогда я поеду.

Талиса побледнела.

— Госпожа Яра…

— Если я останусь здесь, они заберут мой голос без борьбы. Если поеду одна — загонят в круг. Значит, я поеду не одна.

Нокс подошёл ближе.

— Кого вы хотите взять?

Вопрос был правильным.

Не “кого я дам”. Не “кого можно”. Кого она хочет.

Яра посмотрела на книги.

— Меллару.

В зале стало тихо.

— Её имя, — уточнила она. — Обруч. Записи старого Зала. Книгу Талисы. Свечу её клятвы — если это возможно.

Варса кивнула.

— Возможно. Свечу можно перенести в дорожный фонарь, пока сама просительница согласна.

Талиса выпрямилась.

— Я поеду.

— Нет, — сказала Яра.

— Это моя печать.

— Именно поэтому вы останетесь под защитой Зала. Если Ворн увидит вас в Палате, он потребует вас к себе до разбора. Ваше свидетельство уже записано. Мы возьмём его, а не вас.

Талиса хотела спорить, но Дора положила ей руку на плечо.

— Живая мать полезнее смелой жертвы, девочка.

Талиса закрыла глаза. Потом кивнула.

Яра повернулась к Сибилле.

Та побледнела ещё до того, как услышала вопрос.

— Я нужна вам.

— Да.

— Они заставят меня говорить против вас.

— Попробуют.

— Вы всё равно хотите, чтобы я ехала?

— Нет, — сказала Яра честно. — Не хочу. Но если вас не будет, они скажут за вас то, что им нужно. Если будете, у вас хотя бы останется шанс выбрать, какие слова произнести.

Сибилла усмехнулась.

— Вы стали щедры на чужие шансы.

— Я стала плохо переносить, когда чужие рты набивают готовыми речами.

Эта фраза неожиданно попала. Сибилла опустила глаза на свои руки. Несколько мгновений молчала.

— Орны будут там.

— Знаю.

— Мой дядя Реман тоже.

— Значит, ему будет полезно увидеть обруч Меллары при полном круге.

Сибилла вздрогнула, но в глазах её вспыхнуло что-то острое.

Страх не ушёл.

Но рядом с ним появилась злость.

— Хорошо, — сказала она. — Я поеду.

Нокс посмотрел на Яру.

— Я буду рядом.

— Да.

— Но не буду говорить вместо вас.

— Если забудете, я напомню.

— Не сомневаюсь.

На этот раз его почти улыбка появилась быстро и исчезла ещё быстрее. Сибилла заметила. Яра тоже заметила, что Сибилла заметила, и отвернулась.

Не сейчас.

Связь, которую Зал признал и которую Яра не выбрала, уже и так была достаточно опасной. Не хватало ещё позволить чужим взглядам превратить каждую короткую улыбку в доказательство.

Варса закрыла книгу Меллары.

— Палата полного круга не старый Зал. Там камень служит Совету.

— Камень всегда кому-то служит? — спросила Яра.

— Нет. Но люди любят так думать.

— Что я должна знать?

Варса подошла к ней ближе.

— В Палате не спорят с обвинением сразу. Сначала дают ему произнести себя полностью. Пусть они назовут вас беглянкой, нарушительницей, союзницей врага. Пусть соберут все слова в одну чашу. Потом вы разбиваете не каждое слово, а дно чаши.

— Дно?

— Спросите, кто дал Совету право решать судьбу наследной искры после того, как тот же Совет уже был пойман на попытке закрыть чашу до конца правды.

Яра запомнила.

Нокс добавил:

— И не позволяйте им увести разговор в мою сторону.

— Они именно это сделают.

— Да. Им выгоднее судить вас как женщину под влиянием Эррела, чем как хозяйку Зала, принесшую доказательства поддельных клятв.

Яра посмотрела на него.

— Вы говорите так, будто лучше вам вообще не ехать.

— Нет. Если я не поеду, они скажут, что я прячусь. Если поеду и заговорю слишком рано, скажут, что управляю вами. Поэтому я буду стоять рядом и молчать, пока вы не попросите.

— Даже если Мортан будет провоцировать?

Нокс усмехнулся.

— Особенно если Мортан будет провоцировать.

Сибилла тихо сказала:

— Он будет смотреть не на вас, Яра.

Все повернулись к ней.

Она сидела прямо, с бледным лицом и тёмными кругами под глазами. Но голос звучал ровнее, чем час назад.

— Он будет смотреть на Нокса. И говорить с вами так, чтобы каждый видел: муж пытается вернуть жену, а враг стоит рядом. Это красивая картина для Совета. Оскорблённый князь. Заблудшая жена. Опасный Эррел.

Яра не стала спорить.