Потому что, возможно, это было правдой.

Палата полного круга находилась не во дворце Дайров, и это было единственной уступкой старому договору.

Здание стояло в центре столицы, на площади Семи родов. Белый камень, высокие колонны, круглая крыша, под которой когда-то, по преданию, драконьи семьи заключали мир после первой войны. На ступенях уже собрались люди. Не толпа — Совет не позволил бы толпе подойти близко. Но достаточно свидетелей: родовые секретари, старшие слуги, представители малых домов, женщины в закрытых плащах, несколько торговых старшин, которых вызвали как нейтральные глаза, и те, кто пришёл якобы по делам, но слишком пристально смотрел на дорогу.

Когда карета остановилась, шёпот поднялся как ветер.

— Она приехала.

— С Эррелом.

— И с Орн?

— Это свеча?

— Говорят, старый Зал открылся…

— Говорят, князь объявил её беглянкой…

Яра вышла сама.

Не опираясь на Нокса, хотя он уже стоял рядом. Не потому, что отказывалась от помощи. Потому что сейчас каждый жест будут читать как строку обвинения. Она чувствовала взгляды на своей руке, на Пепельной печати, на лице, на животе, который ещё не выдавал ничего, но уже стал центром чужих толкований.

Нокс склонил голову едва заметно.

— Рядом, — сказал он тихо.

— Да.

Сибилла вышла следом. Шёпот стал громче. Её появление рядом с Ярой было уже ударом по красивой версии Совета. Оскорблённая истинная не должна приезжать в одной карете с отвергнутой женой. Не должна держать лицо так, будто сама идёт на суд.

Варса несла фонарь Талисы.

Старый белый огонь внутри светил даже при дневном свете.

У входа их встретил Аврел Рон.

Старейшина выглядел так, будто не спал, но злость держала его прямее любого отдыха. Рядом стояли двое писцов и трое стражей Палаты. Чуть позади — Реман Орн, высокий мужчина с гладким лицом и холодными глазами. Сибилла остановилась на мгновение, увидев его. Потом всё-таки шагнула вперёд.

Аврел посмотрел на фонарь.

— Посторонние предметы в Палату не допускаются.

Яра подняла бровь.

— Это свеча услышанной клятвы.

— Палата не признаёт записи старого Зала до решения полного круга.

— Значит, полный круг сможет отказать ей публично, при свидетелях. Разве не для этого вы меня вызвали?

Аврел сжал губы.

Нокс молчал.

Яра почувствовала это молчание как опору. Не потому, что он не мог говорить. Потому что мог — и не делал.

— Проходите, — сказал старейшина.

Внутри Палаты было холоднее, чем снаружи.

Круглый зал поднимался вверх белыми ярусами. В центре — чёрный каменный круг для спорных клятв. По сторонам — места родов. Дайры уже были там: Мортан стоял у золотой линии старшей ветви, в чёрном плаще, с лицом князя, который пришёл не просить, а требовать. Он посмотрел на Яру сразу.

Не на Нокса.

На неё.

И Яра поняла: он готовился. Ночь боли и утро ревности ушли вглубь. Перед ней снова был мужчина, умеющий превращать личное в закон, а закон — в оружие.

Сибилла должна была пройти к Орнам. Она замерла у развилки.

Реман Орн тихо сказал:

— Сюда, племянница.

В этом голосе не было угрозы.

Поэтому Яра услышала угрозу ещё яснее.

Сибилла посмотрела на неё. Не с просьбой. С вопросом, который не могла произнести.

Яра сказала:

— Леди Сибилла прибыла как свидетельница по делу старого Зала. Её место — в круге свидетелей, пока она сама не выберет родовую сторону.

В зале раздался шёпот.

Реман Орн медленно повернулся к ней.

— Княгиня, Сибилла Орн принадлежит своему роду.

— Как удобно, что все здесь кому-то принадлежат, кроме самой себя, — ответила Яра.

Несколько женщин на верхнем ярусе резко подняли головы.

Аврел вмешался:

— Свидетельница Орн встанет в круге свидетелей до вызова.

Реман не улыбнулся, но в его глазах стало холоднее.

Сибилла прошла к кругу.

Нокс остался справа от Яры, на положенном расстоянии для названного защитника и Пепельной печати. Варса поставила фонарь со свечой у края круга, рядом с книгой Меллары и копией записи Талисы.

Аврел поднял посох.

— Полный круг открыт. Предмет разбирательства: действия княгини Яры Сольвейн после признания наследной искры, её союз с родом Эррел, вмешательство старого Зала в родовые печати, а также возможная попытка лишить дом Дайр права на будущего наследника.

Слова были ожидаемыми.

И всё равно мерзкими.

Яра слушала спокойно. Или почти спокойно. Внутри всё сжималось при каждом “наследник”, но она не дала этому выйти наружу.

Аврел продолжил:

— Князь Мортан Дайр, как глава старшей линии и законный муж, заявляет первое слово.

Мортан шагнул в круг.

Он не смотрел на Нокса. Это было умно. Он смотрел на Яру так, будто между ними всё ещё возможен разговор, который она упрямо переносит в суд.