Не от солнца — окна пропускали лишь серый предрассветный воздух. Свет исходил от свечей. Их было уже семь. Семь услышанных клятв. Семь женщин, чьи имена или молчание старый дом принял до полного разбора. Варса расставляла их по кругу у пустого места главной чаши. Талиса сидела за книгой и переписывала первую запись аккуратным почерком. Дора ворчала на пыль в южном крыле так, будто у старого Зала наконец появилась строгая экономка. Женщина с мальчиком уснула в малой комнате, положив голову на собственный плащ, и Варса велела никому её не тревожить до тех пор, пока свеча у двери не сменит цвет.

Яра смотрела на всё это и понимала: дом уже менялся.

И она вместе с ним.

Её личная боль никуда не исчезла. Она лежала внутри, как острый осколок. Но вокруг неё возникало дело, и дело не позволяло боли стать единственной правдой. Каждая свеча говорила: то, что случилось с Ярой, не было исключением. И именно это делало её страшнее для Совета.

Одинокую оскорблённую жену можно было назвать обиженной.

Женщину, у которой за спиной горят семь клятв, уже приходилось называть силой.

Сибилла ждала у боковой арки.

Яра заметила это не сразу. Слишком много дел, голосов, вопросов. Но Сибилла стояла там, где свет свечей не доставал до лица полностью, и смотрела на Яру с выражением, которое не было ни прежним превосходством, ни прежним страхом. Скорее решимостью, рождённой из чего-то очень неприятного.

— Вы хотели сказать что-то? — спросила Яра.

Сибилла вздрогнула.

— Не здесь.

— Я больше не люблю разговоры в тени.

— Тогда вы не услышите то, что касается вашего ребёнка.

Яра замерла.

Нокс, стоявший у стола с архивными книгами, сразу поднял голову. Сибилла заметила и едва заметно усмехнулась.

— Нет, лорд Эррел. Не вам.

— Всё, что касается её безопасности, касается и меня, — сказал он.

— А всё, что касается крови Дайров, вы будете толковать в свою пользу.

— Сибилла, — резко сказала Яра.

Та посмотрела на неё.

— Одно слово, — произнесла Яра. — И только правда. Если это очередная попытка посеять страх, Зал услышит.

Сибилла медленно кивнула.

Она подошла ближе. Не к центру, не к книге, не к свечам. К Яре. Слишком близко для врага, недостаточно близко для союзницы. Нокс сделал шаг, но Яра подняла руку, останавливая его.

Сибилла наклонилась так, чтобы её голос услышала только Яра.

От неё пахло холодным воздухом, старым шёлком и бессонной ночью.

— Ты думаешь, носишь его наследника? — прошептала она.

Яра почувствовала, как всё внутри сжалось.

Сибилла подняла глаза.

В них уже не было мягкости. Только страх и знание, которое она слишком долго держала за зубами.

— Ошибаешься. Этот ребёнок принадлежит не Мортану.

Невеста врага

— Ошибаешься. Этот ребёнок принадлежит не Мортану.

Яра не сразу поняла, что после этих слов в Зале ничего не рухнуло.

Свечи услышанных клятв продолжали гореть у пустого круга главной чаши. Талиса Ворн сидела за книгой разбитых клятв и держала перо над строкой, так и не решаясь опустить его на страницу. Дора замерла у южной арки с полотном в руках. Женщина с мальчиком, проснувшаяся от внезапной тишины, выглянула из малой комнаты. Варса подняла голову, будто старая смотрительница услышала не шёпот Сибиллы, а дальний треск камня в фундаменте.

Нокс стоял у стола с архивами.

Не рядом.

Достаточно далеко, чтобы не слышать каждое слово, если бы Сибилла действительно говорила только для Яры. Но он услышал главное. Яра поняла это по тому, как изменилось его лицо: оно стало неподвижным не от незнания, а от сдержанной ярости. Не той, что вспыхивает и сжигает, а той, что сперва закрывает все двери, чтобы никто не успел ударить в спину.

Сибилла, кажется, тоже поняла.

Она отступила на полшага, но Яра поймала её за запястье.

Не резко. Не больно. Просто не позволила уйти обратно в тень после фразы, способной разорвать остатки воздуха в груди.

— Повторите, — сказала Яра.

Сибилла опустила взгляд на её пальцы.

— Отпустите.

— Когда повторите.

— Я сказала то, что сказала.

— Тогда скажите это громко.

Сибилла подняла глаза. В них мелькнул страх — уже не перед Ярой. Перед Залом. Перед свечами. Перед тем, что шёпот, произнесённый в старом доме, может стать записью на камне.

— Вы не захотите услышать это при всех.

— Мне сегодня уже сообщили при всех, что мой брак был ошибкой, а потом при всех решили, что мой ребёнок — наследник рода Дайр. Поверьте, Сибилла, я выдержу ещё одну чужую правду.

Сибилла побледнела. На миг прежняя хрупкость попыталась вернуться на её лицо, но здесь она выглядела не оружием, а плохой тканью, которой закрыли трещину в стене.

— Ты думаешь, — произнесла она тише, но уже не шёпотом, — что носишь наследника Мортана Дайра. Ошибаешься. Свободная искра не принадлежит мужчине, который дал ей кровь. Она принадлежит клятве, которую этот мужчина не имеет права держать один.

Яра отпустила её запястье.