— Иногда Мортана. Иногда Сибиллу. Иногда Совет. Иногда себя за то, что всё ещё слышу его голос и не могу сразу стать камнем.

— Камни не рождают новый порядок.

Она почти улыбнулась.

— Опять красиво.

— Не специально.

— Это хуже.

Он тоже едва заметно улыбнулся.

Между ними повисло странное молчание. Не пустое. Не неловкое. Слишком наполненное тем, что оба пока не имели права трогать.

Истинная связь признана. Выбор не произнесён.

Яра повторила эти слова про себя и почувствовала, как пепельная печать — временная или уже нет, она не знала — тихо отозвалась под кожей. Не требовательно. Скорее вопросом.

— Я не готова, — сказала она.

Нокс не спросил, к чему именно.

— Я знаю.

— Не знаете. Вы можете понимать умом, но не знаете, каково это — вечером быть женой, ночью беглянкой, утром невестой врага и возможной истинной парой человека, которому ещё вчера я не доверила бы даже письмо.

— Не доверили бы?

— Нет.

— А сегодня?

Она посмотрела на него.

Сказать “доверяю” было бы ложью. Сказать “нет” — тоже.

— Сегодня я знаю, что вы держите слово, даже когда вам это неудобно.

Нокс принял это как ценность, а не как малость.

— Этого достаточно для утра после такой ночи.

Внизу по дороге прошла женщина с девочкой. Увидев Нокса, она остановилась и поклонилась. Не глубоко, не раболепно. Потом заметила Яру. Взгляд её скользнул к печати на запястье, к пепельной линии, к лицу Нокса. Женщина помедлила и поклонилась снова — уже Яре.

— Они знают? — спросила Яра.

— Люди знают быстрее гонцов.

— И кланяются мне почему?

— Потому что в Пепельном крае не любят Совет. А ещё потому, что у старого Зала снова горят свечи. Для многих это значит больше, чем спор о вашей печати.

Яра посмотрела на женщину, которая уже вела девочку дальше. Девочка обернулась и помахала рукой, не понимая, возможно, кому именно.

Яра не ответила.

В груди стало тесно.

Не от страха. От ответственности.

— Я не могу быть для них символом, — сказала она.

— Не будьте. Будьте собой. Символ они всё равно придумают без спроса.

— Вы ужасно утешаете.

— Зато полезно.

Она всё-таки улыбнулась.

На этот раз по-настоящему — устало, коротко, почти с удивлением. И сразу пожалела, потому что Нокс увидел.

Его лицо изменилось.

Ненамного. Но достаточно. В серых глазах появилось тепло, которое он не успел спрятать. Не победное. Не требующее. Просто человеческое.

Яра отвернулась первой.

— Не смотрите так.

— Как?

— Будто я не только проблема.

— Вы не только проблема.

— Нокс.

Он молча поднял руки в жесте сдачи. Почти шутливо. Почти легко.

И это “почти” оказалось опаснее всего. Потому что с Мортаном рядом никогда не было легко. Даже в редкие мягкие минуты она всё время ждала, когда дверь снова захлопнется, когда он уйдёт к Совету, когда её вопрос станет неудобным. С Ноксом опасности было не меньше, может быть, больше. Но рядом с ним вдруг появлялись места, где можно было дышать.

Яра не была готова хотеть такого.

— Нам пора возвращаться, — сказала она.

— Да.

Он не стал задерживать.

Когда они пошли обратно к Залу, на нижней дороге поднялась пыль.

Нокс остановился.

Яра тоже.

К старой границе приближалась группа всадников. Немного. Не войско. Но в центре, на чёрном коне, ехал Мортан Дайр. Без Аврела. Без громкого Совета за спиной. Только два стража и белый знак временного прохода на древке.

— Он быстро вернулся, — сказала Яра.

— Слишком быстро для официального суда.

— Значит, не суд.

Нокс посмотрел на неё.

— Разговор.

Яра хотела сказать, что говорить им больше не о чем. Но это было неправдой. Невысказанного между ней и Мортаном хватило бы на целую стену старого Зала. Просто не всё невысказанное заслуживало двери.

Мортан остановил коня у нижней линии, где Пепельный край начинался тонкой полосой серого камня. Он увидел их на склоне.

Яра стояла рядом с Ноксом.

Не за ним.

Не в его руках.

Рядом.

Ветер трепал её плащ. За спиной горели арки старого Зала, внизу кланялись люди Пепельного края, а на запястье тихо светилась печать, которую Мортан уже не мог назвать только своей.

Она видела, как он всё это понял.

Как его взгляд прошёл по долине, по Ноксу, по ней, по тому расстоянию между ними, которое не было близостью, но уже не было прежней чуждостью.

И ревность на его лице стала не вспышкой, а раной.

Он спешился и пошёл вверх один. Нокс сделал было шаг, но Яра остановила его взглядом.

— Рядом, — сказал он.

— Да.

Мортан услышал, когда подошёл достаточно близко.

Его губы дрогнули.

— Я смотрю, вы уже выучили это слово.

— Некоторые слова учатся быстро, если их не используют как повод приказывать.