Он ухмыляется в небо, мальчик без забот в мире. Мальчик, который сегодня был достаточно смел, чтобы плавать с китовой акулой. Его улыбка была восторженной, когда мы вернулись на лодку, мои руки крепко обнимали его плечи, чтобы он не дрожал.

— Мне скоро десять, через несколько месяцев, — сообщает он мне.

— Не напоминай.

— Ты хочешь, чтобы я навсегда остался ребенком?

Я ложусь на причал рядом с ним, свесив ноги с края. Небо над нами такое же бирюзовое, как Тихий океан вдали.

— Я хочу, чтобы ты навсегда остался моим ребенком.

Он смеется.

— Я все равно буду твоим ребенком, когда вырасту.

— Да, полагаю, ты прав.

— Ты глупишь, пап, — он качает головой, подталкивая меня локтем. — И тогда мы тоже будем ходить в приключения.

Мое сердце болит от любви к нему, и впервые за многие годы что-то колет за глазами. Я смотрю на небеса. Спасибо, Дженни.

— Да, — уверяю я его. — Мы всегда будем.

ГЛАВА 26

Фредди 

— Кто знает? — спрашивает Тоби. — Это могло быть что угодно. Нарушение контракта. Инсайдерская торговля. Возможно, он просто слишком часто выводил мистера Конвея из себя.

Квентин качает головой.

— Нет, он не уволил бы продуктивного сотрудника только из-за его отношения. Ставлю десять баксов, что это из-за того, что он домогался кого-то.

— Мы правда делаем ставки на это? — спрашиваю я, крепко сжимая бокал с виски. Первый день после рождественских каникул, и весь офис гудит от спекуляций по поводу кадровых перестановок. Для меня это облегчение, что ничего не связано со мной.

— А у тебя нет никаких теорий? — спрашивает меня Тоби. Он сидит напротив меня, его рука касается руки Квентина на стойке бара. Оба, кажется, совершенно расслаблены этим случайным прикосновением.

— Нет, — говорю я. — И, по правде говоря, я сомневаюсь, что мы когда-нибудь узнаем. Руководство очень сдержанно на этот счет.

— Такие вещи просачиваются. Всегда.

— М-м-м, не все вещи, — бормочу я, кивая им. Я не могу не дать им понять, что у меня есть подозрения, когда мы работаем так тесно. Квентин замирает. Тоби, однако, нет. Он смеется.

— Фредди, ты знаешь?

Я пожимаю плечами.

— Я всегда думала, что вы двое были бы милой парой.

Квентин отводит взгляд от нашего столика к переполненному бару, румянец поднимается на его щеках.

— Милая, — бормочет он.

Тоби толкает его локтем, все еще глядя на меня.

— Хотя теперь у нас новая проблема.

— Правда?

Квентин снова смотрит на меня, его лицо с любовной покорностью.

— Мне сегодня предложили работу.

Мои брови взлетают.

— Что? Правда?

— Да. Очевидно, Элеанор предложили позицию повыше, так сказать.

Должность Клайва. Должно быть, она.

— О Боже, ты хочешь сказать то, о чем я думаю?

— Я ничего не говорю, — его холодный ответ. — Потому что мне еще не разрешено.

— Но ты понимаешь, что это значит, да? — спрашивает Тоби. — Мы теперь не просто коллеги, которые встречаются. Я буду встречаться со своим начальником. Это совсем другая игра с отделом кадров.

Я не могу не смеяться, и меня не остановить, несмотря на мое счастье за них. Ирония слишком велика. Тоби присоединяется, даже если он смеется по другой причине.

— Это как плохой фильм, правда? Что мне делать?

— Ты выпускник MBA, — замечает Квентин, и это первый раз, когда я слышу, как он говорит это без следа презрения. — Ты востребован и во всех других отделах тоже.

— Но тогда я оставлю Фредди, — говорит Тоби, чокаясь своим бокалом с моим. — Как она выживет без моего руководства?

— Я бы пропала, — говорю я, моя улыбка становится шире. Как бы я ни была счастлива за них, я так же нервничаю по поводу разговора с Тристаном снова. Когда я увижу его в следующий раз, мне придется сказать ему о своем решении. То, что я сказала Элеанор в день своего отъезда в Филадельфию.

Что, хотя я искренне ценю предложение, я намерена остаться в штаб-квартире Exciteur и выполнять должность, на которую меня наняли.

В тот момент, когда я это сказала, и когда увидела неохотное принятие и уважение в глазах Элеанор, я почувствовала полное спокойствие по поводу своих решений. Даже счастье.

Италия все еще будет там через несколько лет. И через десятилетия тоже. Но то, что происходит у меня сейчас, кажется более важным.

Тристан кажется более важным.

Но я не знаю, будет ли он думать хуже о моих амбициях из-за этого.

Мой телефон звонит, вибрируя на столе между нами. Я извиняюще улыбаюсь Квентину и Тоби и соскальзываю с табурета.

Мое сердце замирает в груди, когда появляется знакомый идентификатор звонящего. Я прокладываю путь сквозь людей в баре, отвечая, все еще в одежде, в которой была на работе.

— Алло?