— Он спрашивал Тоби, одного из моих коллег, об информации. Об информации по проектам, о которых Тоби обычно ему не докладывает. В последний раз, когда я слышала, это касалось дела Стэнтона.

— А.

— И помнишь ту встречу, больше месяца назад, на которую он не смог прийти? Ты пошел вместо него.

— Помню, — в голос Тристана прокрадывается жесткая нота. — Да, паттерн совпадает. В тот день он отсутствовал по личным причинам, и через неделю мы узнали, что... Ну. Он мог продавать стратегию, которую ты презентовала, нашим конкурентам.

— Значит, ты веришь мне?

— Это правдоподобно, — грубый вздох, и это все, что я тоже чувствую. Это вздох «я больше не могу терпеть это дерьмо». — Клайв был со мной с самого начала. Он был моей правой рукой, когда я взял управление, единственным человеком, который, казалось, приветствовал, когда Acture Capital купила компанию у старого руководства.

— Возможно, он не был таким уж приветливым.

— Нет, возможно, и не был.

— Но, Тристан, он знает. О нас, — мой голос становится лихорадочным. — Он может как-то использовать это. Это может вызвать очень плохую репутацию для тебя.

— Он не воспользуется этим.

— Откуда мы знаем? Можем ли мы его остановить?

— Остановим, — повторяет Тристан, и на этот раз сталь в его голосе не спутаешь. Она несгибаема. — Если он крот, то, что эта компания может сделать... Я позабочусь о нем. Никто не узнает о нас, Фредди. Твоя репутация в безопасности.

— Хорошо, — я опускаюсь на край кровати. — Но как?

Что касается дней, этот был слишком напряженным для меня. Если бы я проспала неделю, сомневаюсь, что этого было бы достаточно.

— Я скажу ему, что ты была моими глазами и ушами в отделе стратегии. Дать ему одну правду, чтобы отвлечь его взгляд от другой.

Я медленно киваю.

— Хорошо.

— Я разберусь, Фредди. Поезжай к своей семье, — говорит Тристан. — Я буду держать тебя в курсе, если что-то случится, но ничего не должно. Не после того, как я закончу с ним.

Возможно, спокойная безжалостность в его голосе должна пугать меня, смесь угрозы и заверений. Но я знаю его, и я знаю его ценности, и это оставляет во мне чувство покоя.

— Спасибо, — выдыхаю я.

— Ты в своей квартире?

— Да.

— Хорошо. Спасибо, что позвонила, — бормочет Тристан. — Я понимаю, что это было... трудно. Ценю это.

— Конечно. Ты же просил меня найти твоего крота, знаешь ли.

Его голос смягчается.

— Действительно.

— И я всегда выполняю обещания.

— Всегда, — соглашается он. — Спокойной ночи, Фредди.

— Спокойной.

— И, Фредди?

— Да?

— С Рождеством.

Я открываю рот, чтобы пожелать того же ему и Джошуа, но к тому времени, как слова вырываются, он уже повесил трубку. Поэтому я закрываю глаза и откидываюсь на кровать, только что починенный обогреватель громко жужжит рядом, и позволяю слезам течь.

ГЛАВА 25

Тристан 

Рыбы ярких расцветок кружатся подо мной у причала, танцуя в кристально чистых водах, словно исполняя балетный номер под музыку, которую слышат только они. Как и многое на Таити, они прекрасны. Мы не могли бы пожелать лучшего бунгало у моря, построенного прямо на береговой линии.

Это место – чудо в Тихом океане, нетронутый рай, и я уже пообещал Джошуа, что мы начнем жертвовать на сохранение морской среды, как только вернемся домой, чтобы сохранить такие нетронутые места.

И все же.

Потому что разве не всегда есть НО?

Телефон в моей руке лежит холодный, пустой и почти без сигнала. Мне пришлось подняться на холм в небольшом поселении, чтобы получилось поймать связь и позвонить Фредди в канун Нового года.

Но она не ответила. Не перезвонила и не ответила на сообщения.

Поэтому я не пытался связаться с ней снова, вместо этого сдерживая свое обещание не усложнять ей жизнь. Даже если мысль о ее отъезде ощущается как заноза, вонзающаяся все глубже с каждым днем. За те короткие месяцы, что я знал Фредерику, она проникла под мою кожу так, как никто другой.

Я открываю электронные письма на телефоне. Я не смотрел их несколько дней, и только по вечерам, когда Джошуа уже лег спать. Но сейчас он отдыхает в бунгало, и мне позволено украсть несколько минут на работу.

Мой адвокат ответил, заверив меня, что мы держим Клайва в руках. Продажа секретов компании – это нарушение с серьезными юридическими последствиями, и мы будем преследовать его по всем статьям.

Я закрываю глаза при воспоминании о том разговоре. Об обычно невыразительном, подобострастном лице Клайва, покрасневшем от ярости.

— Я был вторым в очереди на управление этой компанией. Руководство готовило меня на позицию Генерального директора. А потом ты и твои друзья взяли верх, и меня отодвинули обратно вниз по цепочке.