— Я скоро направлюсь в одну из спален, — тянет женщина, ее рука сползает вниз, чтобы обхватить мою руку. — Если хочешь присоединиться...

Я освобождаю ее с безмятежной улыбкой.

— Извини, но я занят на вечер.

Ее глаза скользят по округе.

— И она оставила тебя здесь одного?

— На время, да.

— Жаль, — говорит ледяноглазая, пожимая плечами. — Ей лучше поскорее образумиться.

Пока она удаляется, мой взгляд возвращается туда, где была Фредди. Но ее нет. Я делаю глоток виски и наслаждаюсь знакомым жжением в горле, усиливая удар желания в животе. Она здесь, где-то, ею восхищаются все мужчины. Но она выберет меня.

Ее сила, амбиции и острый интеллект до сих пор не перестают меня впечатлять. С Виктором во главе Exciteur, этим талантливым сукиным сыном, я все еще в курсе дел от него и от Фредди. Так что я знаю, что ей предложили старую должность Квентина в отделе стратегии, позицию, которая гарантирует полную занятость после окончания стажировки.

Я прислоняюсь к стене и просматриваю толпу в поисках искры красного шелка и темных волос. Некоторые женщины здесь в нижнем белье, но даже полностью обнаженные, они не сравнятся с притягательностью Фредди.

Сначала до меня доходит ее голос.

— Привет, красавчик.

Я поворачиваюсь и вижу, что она прислонилась к стене рядом со мной, ее руки скрещены под грудью. Этот жест дает мне еще более глубокий вид на ее декольте.

— Привет, — говорю я.

Она поправляет маску, во взгляде вспыхивает что-то вроде собственничества.

— С тобой уже говорили.

Побуждение торжествующе ухмыльнуться становится сильнее, но я веду двойную игру, скрещивая руки на груди.

— Да, говорили.

— Она выглядела... интересно.

— Я сказал ей, что уже с кем-то.

Хладнокровие Фредди трескается, и ее губы расплываются в улыбке, которую я люблю больше всего. Широкой, необузданной и немного яростной. Рот, который добр, но никогда не слаб.

— Рада это слышать, — говорит она.

Я беру ее руку в свою, пальцы скользят по бриллиантовому браслету на ее запястье. Это был подарок на ее двадцать седьмой день рождения.

Она не снимала его с тех пор.

— Ты видела, как мужчины смотрели на тебя здесь сегодня вечером?

— Нет, — говорит она.

Мой большой палец гладит быстрый пульс на ее запястье.

— Я видел. Я видел, как они все смотрят на тебя, на то, как это платье облегает твое тело, на твои волосы. Они все надеялись, что именно к ним ты подойдешь и заговоришь.

— А вот я здесь, — бормочет она, меняя положение руки в моей. — Разговариваю с тобой.

Я склоняю голову.

— Вот ты где. И хочешь знать кое-что?

— Что?

Я наклоняюсь вперед, касаясь ее уха губами.

— Мне никогда не надоест быть выбранным тобой.

Дрожь пробегает по ее коже, и это никогда не перестанет возбуждать меня, видеть, как я могу на нее влиять, даже после этих месяцев растущей близости. Фредди просовывает пальцы между пуговицами моей рубашки.

— Спасибо, что согласился прийти сюда со мной сегодня вечером.

— Все, что ты захочешь, — говорю я, перемещая губы к ее шее. — Но не скажешь, почему?

— А почему бы и нет? — спрашивает она. — Это весело.

— Действительно.

Ее пальцы сжимаются в моей рубашке.

— Ты однажды сказал мне, что тебе это больше не нужно, пока мы вместе. Это все еще правда?

— Безусловно, — говорю я ей. Сквозь тонкую ткань ее шелкового платья моя рука очерчивает контур ее бедра. Я обожаю эти точки опоры.

— Хорошо. Тогда это наш последний раз здесь.

Я улыбаюсь, прижавшись к ее коже.

— Я не буду скучать.

— Мы прощаемся с этим сегодня вечером, — бормочет она. — И я заявляю права на тебя.

Я запрокидываю ее голову назад, чтобы получить лучший доступ к ее ключицам. Я не пойду дальше этого, не при всех этих людях, которые смотрят... но нельзя отрицать, что часть меня жаждет этого, когда ее грудь так близко к моему лицу. Мои зубы скользят по тонкой бретельке-спагетти.

— Заявляешь права на меня? — спрашиваю я.

Фредди кивает один раз.

— Да. Последнее, что увидят эти мужчины и женщины сегодня вечером, – это я, ведущая Тристана Конвея из «Позолоченной комнаты».

Я улыбаюсь, прижавшись к ее коже, этой яростной, смелой женщине, которая пришла на секс-вечеринку, на которую ее не приглашали, которая соблазнила свою мужчину, считавшего себя не поддающимся соблазну, и которая противостояла своему боссу, когда случайно отправила ему оскорбительное письмо.

— Ты далеко продвинулась, Чопорная.

Ее рука скользит вверх, чтобы вцепиться в мои волосы. Легкий, неоспоримый рывок. Но моя ухмылка не меркнет.

— Ты больше не ненавидишь это прозвище, — бросаю я вызов.

— Нет, — признает она, рука смягчается. — Не ненавижу.

— Скажи, когда захочешь вывести меня отсюда, и я пойду за тобой.