— Ну, взрослые не хотят жениться просто на ком попало. Трудно найти подходящего человека.

Джошуа мудро кивает.

— Поэтому ты не женился, пап?

— Отчасти, полагаю. И я много работаю.

Его взгляд на мой телефон ясно дает понять, что мой ребенок думает то же самое. Без сомнения, подчеркнутое доброжелательными комментариями Линды.

— Ты хочешь жениться?

— Ну, малыш, я не знаю. Полагаю, да, если встречу подходящую женщину.

Он прикрывает глаза рукой и смотрит на бескрайнюю воду перед нами. У него немного красная шея, несмотря на обильное количество солнцезащитного крема, которым моя мама тщательно его мажет.

— Мне нравится твоя подруга, которая приходила на ужин. Фредди.

Я стараюсь сохранить ровный тон, когда отвечаю.

— Она действительно милая, правда?

Он смотрит вниз на рыб под нами.

— Да. Когда она снова придет, думаю, я могу подарить ей моего огромного плюшевого слона, которого я выиграл на благотворительной ярмарке.

— Да? Почему?

— Она любит слонов больше, чем я, и кроме того, я уже почти слишком взрослый для плюшевых игрушек, — он поворачивается ко мне с улыбкой, так похожей на Дженни, что я внезапно чувствую себя снова семилетним, смотрящим на свою старшую сестру в его возрасте. — Кроме того, ты хочешь на ней жениться, правда, пап? Я могу помочь тебе ее уговорить, — мое сердце сжимается в груди, и, возможно, моя ответная улыбка немного печальна, потому что его улыбка меркнет. — Разве ты не хочешь?

— Хочу, — признаю я. — Но она уезжает.

— Что?

— Да. В Италию.

Он вздыхает, глядя на свои босые ноги.

— Даниэль может вернуться во Францию.

— Правда?

​​— Она сказала мне перед каникулами. Она слышала, как ее родители говорили, что не останутся в Америке навсегда.

Я улыбаюсь.

— Это может быть еще не скоро. Они могут остаться здесь на годы.

Он пожимает плечами.

— Я сказал ей, что не хочу, чтобы она уезжала.

— Правда?

— Да.

На его губах появляется улыбка, и я знаю, что он далеко. Погружен в воспоминания о своей первой влюбленности. Интересно, когда он перестанет доверять мне такие вещи.

Надеюсь, никогда.

— Значит, она тебе все еще нравится, — замечаю я.

Он кивает.

— И я думаю, я ей тоже нравлюсь. Она перестала проводить время с Декстером. Она всегда садится рядом со мной.

— Это здорово, малыш.

Его улыбка становится шире.

— Да. А ты попросил Фредди не уезжать?

Я медленно качаю головой.

— Нет.

— Почему? Может, она не уедет. Знаешь, если ты ей тоже нравишься.

Это так просто, с точки зрения Джошуа. Очевидно. Ясность в его голосе не затмевается взрослыми заботами или нюансами.

Я провожу рукой по волосам, и они так же грубы от соли, как и у моего ребенка.

— Если я скажу это, она может остаться. И как бы я этого ни хотел, я также знаю, что переезд в Италию – ее мечта.

Джошуа сосредоточенно хмурится. Он действительно обдумывает это, шестеренки крутятся в его голове.

— Но, пап, — говорит он. — Если ты ей не скажешь, она может не знать, что ты хочешь, чтобы она осталась.

— Думаю, она знает.

— Думать и знать – не одно и то же, — сообщает он мне, болтая ногами. — Миссис Ким всегда так говорит на уроках естествознания.

Мои губы растягиваются в улыбке.

— Ну, она права насчет этого.

— Я думаю, тебе стоит сказать ей. Тогда она будет знать и сможет принять решение.

Так просто.

Так ясно.

И все же его слова ведут меня в другом направлении, о котором я раньше не задумывался. Не спрашивая ее, не говоря ей прямо о своих чувствах, я не доверяю ей принимать собственные решения. Я не дал ей полной картины. Все не высказанные слова внезапно наполняют мою грудь, закупоривают горло, пока не кажется, что они задушат меня.

Джошуа дарит мне широкую улыбку.

— Я прав?

— Прав, — говорю я ему. — Действительно прав.

— Видишь, пап, я тоже кое-что знаю.

— О, конечно, знаешь, малыш.

Он – самостоятельная личность, уникальная и отдельная от меня, Майкла и Дженни. И все же у меня возникает странное чувство, что Дженни снова отчитала меня, на этот раз из могилы и через своего сына.

И на этот раз я последую ее совету отбросить осторожность. Джошуа растягивается на причале рядом со мной, заложив худые руки под голову. Это такая подростковая поза, демонстрирующая длину его ног и торса. Шорты, которые мы купили ему для этой поездки, уже кажутся немного коротковатыми.

Но ему всего девять. Это предвестник скачка роста?

— Ты должен перестать расти, малыш, — говорю я ему. — Это происходит слишком быстро.