Она бросает на меня взгляд, ясно дающий понять, что она считает меня сумасшедшим за такое предложение, но я помогаю ей подняться, обнимая за талию. Мы пошатываемся, когда лифт с легким толчком начинает движение.

Она прячет лицо в моей куртке, а я глажу ее по спине. Снова и снова, пока лифт не останавливается плавно на верхнем этаже. Мы сталкиваемся руками, торопясь выйти в узкий коридор, и тогда рука Фредди находит мою, и тянет меня к двери в конце. Ее руки дрожат, когда она достает ключи, поэтому я забираю их у нее и отпираю дверь. Она вся дрожит. Она замирает посреди своей крошечной студии и закрывает лицо руками. Не издает ни звука, но ее плечи трясутся.

Я закрываю за собой дверь и обнимаю ее.

— Теперь ты в безопасности, — говорю я ей. — Ты дома.

— Это так глупо, — говорит она сквозь судорожные рыдания. — Прости, Тристан, я не знаю...

— Это не глупо. Это была стрессовая ситуация, и теперь она позади. Конечно, ты на нее реагируешь, — я оглядываю комнату в поисках дивана, но его нет, только кровать, втиснутая в угол. Она аккуратно застелена серым покрывалом с яркими подушками.

Я подвожу нас к ней, и мы опускаемся вместе, она все еще в моих объятиях.

— А ты нет, — бросает она обвинение.

— Я не реагирую? — я глажу ее по волосам, глядя на потолок в крошечной студии. Кровать пахнет ею, цветочными духами, шампунем и женщиной, что цепляется за меня. Я определенно реагирую. — Я бы так не сказал. Это был не самый приятный опыт.

Она содрогается в моих объятиях.

— Отныне я буду ходить только по лестнице.

— Ты живешь на четырнадцатом этаже.

— Значит, я буду в отличной форме.

Я усмехаюсь, обвивая пальцами ее талию и держа ее, пока она успокаивается. Ее плач стихает так же быстро, как и начался, теперь это следствие сброшенного напряжения, а не страха. Он полностью проходит, когда она подпирает голову рукой и смотрит на меня.

Я провожу большим пальцем по ее щеке, по слегка размазанной туши.

— С тобой все в порядке, — бормочу я.

Ее улыбка слабая, но искренняя. В глазах мелькают проблески веселья.

— Я совсем не хотела, чтобы ты думал обо мне так.

— Я могу думать о тебе как захочу, — говорю я. — Это не тебе решать.

Ее тихий смешок прерывист.

— Конечно.

— И твой страх высоты не заставил меня думать о тебе хуже, если ты об этом беспокоишься, — мои пальцы переходят к ее уху, очерчивая плавную линию ее челюсти. Ее кожа под моими пальцами словно шелк. Нет, это только сделало ее для меня более человечной, реальной, подверженной ошибкам, милой и многогранной, с уязвимостью, которая уравновешивает амбициозный огонь. И это только заставляет меня хотеть ее еще больше.

Фредди прижимается к моей руке и закрывает глаза.

— Откуда ты знал, что делать?

— Что делать?

— Чтобы успокоить меня, — говорит она. — Ты раньше помогал людям справиться с панической атакой?

Моя рука соскальзывает с ее щеки.

— У моей сестры они бывали.

— О, понятно.

С виноватой улыбкой Фредди встает с кровати и берет салфетку, чтобы вытереть глаза и нос. Она сбрасывает туфли и стягивает с себя бежевое пальто. Водолазка и темные джинсы облегают ее тело, стройные бедра и талию.

Я закрываю глаза, но это бесполезно, потому что она укладывается рядом со мной на кровать. Ее рука на моей груди, ее нога перекинута через мою, словно мы всегда лежим вот так.

— Бывали? — спрашивает она. — Как она от них избавилась?

Я смотрю в потолок.

— Она умерла несколько лет назад.

— О. Тристан, прости, я не хотела поднимать эту тему.

— Ты не могла знать.

— Все равно. Мне жаль.

— Спасибо, — говорю я. Мое пальто расстегнуто, и между ее пальцами и моей кожей только ткань рубашки. Я закрываю глаза. — Хотя я никогда раньше не целовал кого-то, чтобы остановить паническую атаку.

— Не могу поверить, что это сработало, — говорит она. Тепло ее выдоха на моей шее заставляет мое тело напрячься. Осознание ее присутствия повсюду: от подушечек пальцев до покалывания на губах. Мои пальцы скользят по полоске обнаженной кожи, где свитер задрался.

— Сработало довольно хорошо, я бы сказал.

— Если ты ищешь лесть, от меня ее не дождешься, — говорит она. Но она прижимается лицом к моей шее в жесте, который кажется лестнее любых слов.

Моя рука скользит прямо под ее свитер, ладонь прижимается к ее пояснице. Один, два раза я провожу пальцами по ее коже. Фредди мягко целует мою шею.

Я касаюсь застежки ее бюстгальтера и провожу пальцами вдоль позвоночника.

— Фредди...

Ее губы продолжают двигаться, очерчивая линию моей челюсти, находя мои губы своими. На вкус она – сладость и утешение, искренняя благодарность и желание. Я целую ее в ответ, наши рты встречаются. То, что начинается нежно, мгновенно вспыхивает. Моя рука запутывается в ее темных волосах.