Глаза Кэрол сузились, но уголки губ дернулись, несмотря на все усилия. Она последовала за мной внутрь, пока я плечом открывала дверь и с облегчением опускала коробки на прилавок.

— Что ж, раз уж ты об этом заговорила, — произнесла она своим безупречно отточенным голосом, — у тебя есть что-нибудь про египетских богов?

Я бросила на нее выразительный взгляд, стягивая пальто.

— Почему? Ты встречалась с одним из них в свои времена и теперь хочешь предаться воспоминаниям?

Ее смех зазвенел — звонкий, легкий, такой, что я сама улыбнулась, даже не желая того. Она прошла за мной к полкам, словно владела этим местом, все еще ворча о том, что нынешняя молодежь не отличает Гора от Осириса.

К полудню я наконец достала из коробок все хэллоуинские украшения. Бумажные летучие мыши облепили стены, гирлянда из маленьких тыкв протянулась через витрину, а новые свечи, наконец-то с батарейками, весело мерцали на центральной витрине.

Кэрол устроилась в своем привычном кресле у прилавка, аккуратно сложив перчатки на коленях, и наблюдала, как я борюсь с последним упрямым набором декора. Ее острые голубые глаза не упускали ни одной мелочи.

— Ну так, — произнесла она своим обманчиво непринужденным тоном, — как идут дела с тем симпатичным пожарным, который заглядывал на прошлой неделе?

Я попыталась изобразить безразличие, поправляя пластикового скелета на полке.

— Отлично. Мы ужинали… и пили кофе вместе.

Ее протяжное «м-м» прозвучало многозначительно.

— Не мычите мне тут, — пробормотала я, возясь с защелкой на отсеке свечи, которая никак не поддавалась.

Кэрол слабо улыбнулась, жемчуг на ее шее поймал свет.

— Ты напоминаешь мне меня саму, когда я впервые встретила Гарольда.

— Это было до или после изобретения электричества? — уточнила я, морщась, когда наконец открыла крышку свечи.

Она закатила глаза с королевским достоинством, но уголки губ все же дрогнули.

— Очень смешно. Это был 1973 год, если тебя интересует. Мне было восемнадцать, я работала в городском кафе. Первая настоящая работа. И прежде чем ты скажешь что-нибудь еще про каменный век — да, у нас уже была вода и машины.

Я усмехнулась через плечо, но руки замедлили движение, пока она продолжала.

— Он приходил туда каждое утро перед своей сменой на почте. Заказывал черный кофе и вишневый пирог, даже когда было далеко не утро. Сначала я думала, что он просто странный клиент с необычным вкусом, но потом поняла… он всегда садился только за мою стойку. Ждал именно моего участка, даже если кафе было полупустым.

Ее взгляд стал мягче, уставившись куда-то в далекий угол памяти.

— Мне понадобился месяц, чтобы догадаться. Еще месяц, чтобы согласиться пойти с ним на танцы. А потом… все. Вся жизнь на табурете в кафе с крошками от пирога на его тарелке.

На мгновение комната словно замерла — ее голос наполнил воздух теплом, смешавшись с мягким светом искусственных свечей и тонким ароматом корицы, оставшимся от капкейков.

Я сглотнула, чувствуя, как что-то туго сжимается в груди.

— Это… романтично, Кэрол.

— Было, — просто ответила она, поправляя перчатки. — И именно поэтому, дорогая, когда находишь того, кто смотрит на тебя так, как Гарольд смотрел на меня, не стоит тратить время, притворяясь, что это ничего не значит.

Я сложила несколько книг на витрине, выровняла их корешки.

— Конечно, тянуть не стоит, — сказала я нарочито легко, хотя слова прозвучали тяжелее, чем хотелось. — Но после того, что было с Марком, я лучше выберу более медленный темп для этого нового… как бы его назвать…

Слово «отношения» уже готово было сорваться с языка, но оно казалось слишком весомым, слишком преждевременным.

Кэрол склонила голову, разглядывая меня так, будто я была книгой, которую она могла прочесть от первой до последней страницы. Я отвела взгляд, сосредоточившись на том, чтобы поправить уголок бумажной летучей мыши.

— Ты придешь сегодня? — спросила я, сменив тему. — На хэллоуинскую вечеринку?

Кэрол поджала губы, забирая с колен перчатки.

— Нет, у меня дела поважнее.

— Отгонять соседских детей, когда они придут выпрашивать сладости? — поддела я.

Ее смех прозвучал богато и элегантно.

— Именно. Кто-то же должен следить, чтобы они были честными. — Она поднялась, пригладила пальто, и за ней потянулся легкий запах лаванды. — Пора мне идти. Но ты весело проведи вечер, дорогая. И пришли мне фотографии.

— Конечно, — сказала я, провожая Кэрол к двери.

Она вышла в серое утро, такая же безупречная и собранная, как и в тот момент, когда появилась. Колокольчик звякнул ей вслед, оставив магазин тише, но как будто наполненнее, с ее словами, все еще висящими в воздухе.