Когда они уже выходили, Кэрол поправила жемчуг и тем тоном, каким обсуждают погоду, сказала:

— Молодой человек, раз уж вам так хочется чтения с выражением, рекомендую начать с двенадцатой главы. Намного… энергичнее.

Дин застыл на месте. Уши у него действительно покраснели. Майк перекрестился и пробормотал что-то про травму на всю жизнь. Я прижала костяшки к губам, чтобы не расхохотаться и не распугать посетителей.

Дин откашлялся, голос стал хриплым.

— Да, мэм.

Кэрол с безупречной точностью взяла пакет с книгами, потом одарила меня мягкой улыбкой.

— Эмбер, у тебя найдется что-нибудь про пожарных к следующему разу? Исключительно для исследования, разумеется.

Я едва не выронила латте. Дин простонал. Майк сложился пополам, захлебываясь смехом.

Кэрол, ни капли не смущенная, уплыла к двери так, будто не спалила всю лавку одним-единственным замечанием.

Зазвенел колокольчик и дверь распахнулась. Дин задержался, держа ладонь на раме, оглянулся и позволил улыбке, той, что только для меня, дойти до глаз. Потом вышел: тяжелые ботинки глухо застучали по ступенькам, куртка поймала солнце.

Я стояла с латте в руках и смотрела, как свет покачивается по полу там, где он только что стоял. Целую минуту я не шевелилась. Лавка жужжала своей жизнью, и сердце потихоньку подстраивалось к этому жужжанию, возвращаясь к обычному ритму. Мама уговаривала малыша положить на место книжку, любительница поэзии гудела себе под нос, парочка студентов перешептывалась над мягкими обложками. Но мой пульс все еще бежал быстрее обычного, отбивая эхо последних слов Кэрол.

Есть что-нибудь про пожарных?

Разумеется, она пошутила, но когда в лавке снова стало тихо, мысль пустила корни в глубине головы. Я сама собой потянулась к полке с романами, скользя взглядом по корешкам с полуулыбкой, которую никак не получалось унять. И правда, между историей любви фельдшера и серией про пекарню в маленьком городке нашлось: роман про пожарного. Обложка скромнее, чем выбрала бы Кэрол — да, голый торс, но в том, как героиня держалась за героя, было что-то такое, что шептало не только про желание, но и про преданность.

Я вынула книгу, помедлила и положила на прилавок, будто пыталась провернуть что-то запретное.

К закрытию образ Дина в форме так и не отпустил. Боже, как же он в ней выглядел. Не просто красивым — внушающим доверие. Сильным. Будто может держать на плечах весь мир и при этом смотреть на меня мягко. Я покачала головой, пробормотав себе под нос, пока поднималась наверх с книгой.

Квартира светилась ламповым теплом. Я скинула туфли, разогрела суп и свернулась в постели с книгой. Первые главы были именно тем, что хотелось: героиня на пределе, пожарный — ровный и добрый, появляется там, где не появляется никто. Я добралась до сцены с подозрительно кстати сработавшей пожарной сигнализацией, когда на тумбочке завибрировал телефон.

Дин: Извини, пропал. Поступил вызов. Все в порядке.

Облегчение накрыло сразу, а следом — любопытство. Я быстро набрала ответ.

Эмбер: Тебе не за что извиняться, это работа. Рада, что все в порядке.

Дин: Все равно. Не понравилась мысль, что ты можешь переживать.

Я улыбнулась экрану, живот сделал кувырок.

Эмбер: Я не успела заскучать.

Дин: Что тебе сегодня составляет компанию?

Я прикусила губу, глядя на книгу на коленях. Сказать? Да ну, глупости. Но пальцы меня предали.

Эмбер: Книга.

Дин: Опасный ответ. Теперь-то я знаю, что ты продаешь.

Эмбер: Это… роман про пожарного.

Точки на экране вспыхнули мгновенно.

Дин: Да ну.

Эмбер: Чистое совпадение.

Дин: Совпадение, как же. Дай угадаю… он высокий, с широкими плечами, спасает котят с деревьев и женщин из горящих домов?

Эмбер: …котенка он, возможно, спас. И, может быть, пекарню.

Дин: Я хотя бы симпатичнее героя на обложке?

Я расхохоталась, уткнувшись лицом в подушку.

Эмбер: Сложно сказать. У модели на обложке явная слабость к маслу для блеска.

Дин: Считаю это «да».

Эмбер: Не зазнавайся.

Дин: Уже поздно. Вот теперь представляю тебя в постели: ты прикусываешь губу и читаешь про типа в подтяжках с шлангом на плече.

Щеки вспыхнули. Слишком уж точно он попал.

Эмбер: Подтяжки еще не появлялись.

Дин: «Еще» — вот слово, которое ты выбрала. Слишком тебе это нравится.

Эмбер: Может быть.

Дин: Я должен бы обижаться. Но, если честно? Мне нравится думать, что ты читаешь про меня.

Я на секунду отложила телефон, сердце колотилось. Боже, что он со мной делает? Поддразнивание было безобидным, но под ним пульсировало что-то теплое, электрическое.

Телефон снова завибрировал.

Дин: Только не влюбляйся в меня книжного раньше, чем я успею произвести впечатление вживую.