Скоро кухня наполнилась запахом теста и фруктов — тёплым, сладким, обволакивающим, словно плед.

Пирог только что отправился в духовку, когда телефон зажужжал на столешнице. Сердце дернулось, что было глупо, но я все равно потянулась к нему, руки в муке.

Дин: Твой магазин и так пахнет осенью. Наверное, из-за всех этих опасных свечей, которые ты упорно жжешь рядом с легко воспламеняющейся бумагой.

Улыбка скользнула по моим губам. Я вытерла руки о кухонное полотенце — белое, с узором из золотых листьев, и быстро напечатала ответ.

Эмбер: похоже, ты человек, травмированный магазином Bath & Body Works.

Ответ пришёл почти сразу.

Дин: Я человек, который узнает огонь, когда видит его. А на твоем прилавке я видел его немало.

Я фыркнула, прислонившись к столешнице, ощущая за спиной жар духовки.

Эмбер: Расслабься. Свечи потушены. Магазин закрыт. Теперь у меня дома пахнет пирогом, а не воском.

Пауза — короткая, но ощутимая.

Дин: Какой пирог?

Эмбер: Вишневый.

Дин: …Оставишь кусочек?

Щеки запеклись от жара. Я прижала телефон ближе, пальцы сами забегали по экрану, не дожидаясь, пока мозг начнёт возражать.

Эмбер: Не знаю, пожарный. У тебя есть допуск к сладкому? В прошлый раз ты сильно переживал по поводу опасностей.

Дин: О, с жаром я справляюсь. Вопрос в том, справишься ли ты с тем, что я приеду на десерт?

Эти слова ударили прямо в грудь — медленно, глубоко. Я перехватила дыхание.

Эмбер:Смело. Разве ты не должен быть выжат после трёх дней ливня?

Дин: Должен. Но правильная компания умеет меня взбодрить.

Пальцы застыли над клавиатурой. Комната вдруг стала меньше, теплее. Я посмотрела на духовку — тиканье таймера звучало особенно громко в тишине кухни.

Эмбер: Ты уж очень в себе уверен.

Дин: С работой приходит. Когда я чего-то хочу, я не трачу время, притворяясь, что это не так.

Я прикусила губу — крепко, до боли, — пока смысл его слов оседал внутри. Пальцы слегка дрожали, когда я набрала ответ:

Эмбер: И чего же ты хочешь сейчас?

Секунды растянулись. Потом снова — жужжание.

Дин: Кусочек вишневого пирога. И, может быть, увидеть тебя, пока я его ем.

Комната словно качнулась. Сердце билось так сильно, что, казалось, оставит синяк на ребрах.

Эмбер: Лана ведь с тобой, да?

Дин: Не сегодня. Она осталась у сестры. Ночевка с кузенами.

Смысл этих слов пронесся по венам горячей волной. Смотрела на экран, чувствуя, как пульс грохочет, а кожа покрывается мурашками от осознания того, что я собираюсь сделать.

Пальцы сами двинулись, прежде чем я успела передумать.

Эмбер: Ну… пирог я испекла. Если хочешь, захвати мороженое… через час.

Сообщение улетело. Сердце рухнуло вниз.

— Боже мой, — прошептала я в пустой кухне. — Я только что пригласила его к себе?

Я уставилась на телефон, будто он мог надо мной посмеяться. Сердце колотилось, ладони вспотели. Назад дороги уже не было. И где-то глубоко внутри, под паникой, шевельнулось нечто опасное и сладкое, дерзко подталкивая меня к надежде.

Глава 7

Дин

Я лежал на диване, вытянувшись и прикрыв глаза наполовину, наслаждаясь редкой тишиной после трехдневных ливней. Уже почти задремал, когда телефон завибрировал на журнальном столике — я почти решил не реагировать.

Сел так резко, что подо мной сдвинулся диванный валик. На экране светилось её сообщение — простое, почти непринужденное. Перекинулись парой фраз, и тут пришло то, от чего я задержал дыхание.

Ну… пирог я испекла. Если хочешь, захвати мороженое… через час.

— Черт, — выдохнул я.

Она всерьез? Она правда хочет, чтобы я пришел, или это из тех кокетливых сообщений, которые кидают, не вдумываясь? Но она назвала время. Час. Это не пустая болтовня. Это приглашение.

И мозг за это зацепился намертво.

Если ехать, какое мороженое брать? Ваниль — очевидный выбор: классика, к вишневому пирогу идеально. А вдруг она ненавидит ваниль? Шоколад. Шоколад любят все. Тоже безопасно. Если только у неё нет непереносимости лактозы. Или она веган. У меня в животе скрутило. А вдруг она веган?

— Да чтоб тебя, — пробормотал я, проводя ладонью по лицу. Шланг в горящий дом тащить проще, чем с этим разобраться.

Я сорвался с дивана и метнулся в душ. Быстро ополоснулся, хватило, чтобы стряхнуть дрожь из вен. Свежие джинсы, чистая рубашка. Натянул ботинки и бросил взгляд в зеркало у двери. На челюсти — щетина, жесткая, неровная. Надо было, наверное, побриться. Но со всеми этими вызовами на неделе времени не было. Поздно уже.

Когда я сел за руль грузовика, пульс колотил в висках. Дворники отстукивали ритм по лобовому, пока я ехал по мороси прямо к супермаркету.