Её взгляд стал мягче, шутливый тон исчез, сменившись чем-то по-настоящему искренним.

— Послушай, Эмбер. Один мужчина из твоего прошлого причинил тебе боль. Он научил тебя сомневаться в себе, ждать боли. Это его наследие, не твое. Ты не можешь позволить жестокости одного человека навсегда приковать тебя к недоверию. Каждый новый человек заслуживает шанс быть увиденным заново. Если всё время смотреть назад, вперед ты никогда не пойдешь. А жизнь коротка.

Её слова легли глубоко, как теплый свет в холодном месте. Я с трудом сглотнула.

— Тебе бы подкаст вести, — слабо сказала я, пытаясь скрыть ком в горле. — «Советы по свиданиям из девятнадцатого века».

— Если бы я это сделала, дорогая, ты была бы моей первой подписчицей.

Кэрол снова посмотрела на цветы, потом на меня и в её глазах игривые искорки сменились чем-то более тихим, мягким.

— Знаешь, — тихо сказала она, — я не всегда была такой мудрой. И такой уверенной в себе. Когда мне было примерно столько же лет, сколько тебе сейчас, был мужчина, за которого я думала, что выйду замуж. Он был красив, обаятелен, рядом с ним казалось, что мир гнется в нашу сторону. Но однажды летом он уехал работать за границу и письма перестали приходить. Через слухи я узнала, что он женился на другой. Без объяснений. Без прощания. Просто тишина.

Её пальцы скользнули по жемчужной нити на шее, и в голосе проскользнула едва заметная дрожь.

— Я думала, сердце больше никогда не залечится. Годы я носила это предательство, как тяжелое пальто. И слишком поздно поняла: иногда люди уходят не потому, что ты не стоишь того, чтобы остаться, а потому что они просто не умеют оставаться.

Я застыла, прижимая букет к груди, словно щит, но держали меня не цветы, а её слова. Я никогда не видела Кэрол такой — без её привычной брони остроумия и безупречности, пусть даже всего на миг.

— Я не знала этого о тебе, — прошептала я.

Её улыбка вернулась, снова хитрая, хотя в глазах все еще жила тень воспоминания.

— Откуда бы тебе знать? Мы знакомы всего четыре месяца, с тех пор как ты наконец начала завозить эротические романы. Не самое подходящее место для трагических признаний.

Смех вырвался из меня прежде, чем я успела его сдержать. Не вежливый смешок, а настоящий смех, рвущийся из самой глубины, такой яркий, что он меня саму удивил.

— Вот, так-то лучше. Снова звучишь живой.

Кэрол выбрала небольшую книжку — на обложке лиса в шарфе, нарисованная теплыми осенними красками.

— Для внучки, — сказала она деловым тоном, пряча её под руку так, будто пару минут назад не обнажала кусочек собственной истории. — Что-нибудь приличное, на этот раз. Только никому ни слова, а то моя репутация рухнет.

Я пробила покупку, всё ещё улыбаясь после нашего смеха. Колокольчик звякнул, когда она ушла, а её аромат ещё долго витал в воздухе.

В магазине снова стало тихо, но цветы на прилавке не позволяли мне вернуться к привычной рутине. Каждый раз, проходя мимо, взгляд цеплялся за их краски — винно-красные розы, золотые бархатцы, колосья, словно только что сорванные на солнечном поле. И каждый раз мысли возвращались к маленькой карточке внутри. Его номер. Его рука, протянутая самым простым, самым честным способом.

Я вытирала полки, ровняла выкладки, пробивала покупки, но взгляд всё равно снова и снова возвращался к ним. Написать ему? Не покажусь ли я слишком нетерпеливой? А если не напишу — не будет ли это выглядеть неблагодарно? Мысли ходили по кругу, пока мне не захотелось встряхнуть саму себя.

К трём часам я перевернула табличку на «Закрыто». По субботам я всегда работала меньше — компромисс между делами и тем, чтобы дать себе передышку. Я надела пальто, взяла сумку и вышла в прохладный день.

В лавке на углу купила муку, сахар, масло и банку темной вишни в сиропе. Рецепт вишневого пирога моей бабушки был записан на пожелтевшей карточке, заляпанной годами использования. Это был тот самый рецепт, что пах домом, уютом и человеком, который всегда верил в меня без всяких «если».

Дома я поставила покупки на столешницу. Цветы всё ещё стояли там, сияя в лучах вечернего солнца, пробивавшихся сквозь окно. Я долго стояла, глядя на них, чувствуя, как сердце бьется чуть быстрее.

А потом, пока я не успела передумать, достала телефон. Пальцы зависли над экраном, нервы натянулись, но я быстро набрала:

Спасибо за цветы. Они прекрасные. Весь магазин теперь пахнет осенью.

Я нажала «отправить», прежде чем смогла себя остановить. Тихий звук уходящего сообщения прозвучал как камень, брошенный в гладкую воду.

Выдохнув, я отложила телефон и достала миску. Масло, мука, сахар и соль отправились туда первыми, мои руки месили тесто, пока оно не стало мягким и послушным. Пока основа охлаждалась, я помешивала на плите вишни — сироп густел и становился блестящим.