— Ты подписывался спасать жизни, — усмехнулся Сантос. — Иногда это значит спасать свадебные альбомы от плесени.

Новичок Коннор простонал, сидя на перевернутом ведре, его волосы прилипли ко лбу.

— Люди правда столько хлама в подвалах хранят?

— Парень, — сказал Майк, опускаясь на скамейку рядом, — половина нашей работы — вытаскивать этот «хлам» из неприятностей. Привыкай.

Несмотря на усталость, по группе прокатился смех. День выжал нас до капли, но усталость, которую разделяешь с командой, всегда легче той, что носишь один.

Позже, когда последний вызов был закрыт, а снаряжение убрано, мы уселись в угловую кабинку в «О’Малли», баре в квартале от станции. Пахло жареным и пивом, деревянные столы были исцарапаны инициалами десятилетий. Мы выглядели как стая утопленников, но бармен и бровью не повел — просто поставил на стол кувшины и стаканы.

— За очередной день гламурного геройства, — сказал Майк, поднимая бокал.

— Пусть завтра будет суше, — добавил Сантос.

Мы выпили, и горьковатая струя пива смыла часть усталости. Разговор пошел обычный — жалобы на новичка, шутки о том, кто громче всех храпит в спальне, вечные споры о лучшем бургере в городе. Я поддакивал, когда нужно, но в основном просто слушал их голоса — ровные, привычные.

Когда я вышел в сырую ночную прохладу, буря стихла до моросящего дождя. Я достал телефон и позвонил Лане.

Она ответила на второй гудок, её голос был звонким.

— Папа!

— Привет, букашка. Как ты?

— Отлично! Тетя Сара приготовила спагетти, а дядя Эндрю позволил мне помочь закрыть магазин. Было здорово.

— Хорошо, — сказал я, невольно улыбаясь. — Завтра заеду за тобой.

Когда она повесила трубку, на связи появилась Сара. В её голосе звучало тепло человека, который годами поддерживает тебя, не заставляя чувствовать себя обузой.

— Ты звучишь уставшим, — сказала она.

— Выдалась долгая неделя, — признался я. — Как у вас дела?

— Суетно, — ответила она. — Дождь загнал половину города за цветами. Видимо, люди думают, что бархатцы защитят от воды. — Она тихо рассмеялась. — Мы с Эндрю не жалуемся. Торговля идёт отлично.

— У тебя она всегда отлично шла, — сказал я искренне. Сара была для меня гораздо больше, чем сестра. Когда Лане было два, и её мать ушла, именно Сара пришла на помощь. Она сидела с дочкой, пока я работал смену за сменой, готовила ужины, когда у меня не было на это сил, шептала слова поддержки, когда я считал себя неудачником. Без неё я, возможно, не справился бы с первыми годами отцовства в одиночку.

— Слушай, — сказал я, и слова дались тяжелее, чем следовало. — Ты могла бы собрать букет для меня? Что-нибудь красивое. Элегантное.

Повисла пауза. Потом в голосе Сары прозвучала шутливая нотка.

— Дин Беннетт, ты хочешь сказать, что собираешься отправить женщине цветы?

— Может быть, — сказал я, не в силах удержать улыбку.

— Ты никогда никому не дарил цветы.

— Может, эта стоит того.

Линия замолчала на миг, потом голос Сары стал мягче:

— Я соберу самый лучший. Куда их доставить?

— В книжный, — сказал я. — В центре.

— Принято.

Я убрал телефон обратно в карман и вернулся внутрь. Там стало шумно, пятничное настроение набирало обороты. За нашим угловым столиком все еще сидела команда: стаканы снова полны, смех гремел, как гром.

Майк заметил меня и ухмыльнулся, откинувшись назад и раскинув руки по спинке скамьи.

— Ну-ну. Смотрите, кто это с отрешенным взглядом. Беннетт, не говори, что тебя накрыло.

Я скользнул на свое место, подхватил стакан, не давая ему удовольствия услышать прямой ответ.

— Просто устал.

— Конечно, — протянул он. — Устал от чего? От ведер или от мыслей о кое-какой владелице книжного?

Сантос усмехнулся, приподняв брови.

— Книжный? Вот это уже интересно.

Коннор, благослови его неопытную душу, подался вперед, как будто слушал неожиданный поворот сюжета.

— Спокойно, — сказал я, сделав долгий глоток пива. — Это был просто кофе. И всё.

Майк шлепнул ладонью по столу, едва не расплескав напиток.

— Слышали? Кофе! Универсальный код для свидания, которое вроде как не свидание, но на самом деле именно оно.

— Не всё в жизни — охота, — проворчал я.

— Может, для тебя, — парировал Майк с широкой ухмылкой. — А я ценю свободу. Ни одна женщина меня не привязала и не привяжет. Думаешь, я променяю ночной покер и свой диван на ароматические свечи и воскресные бранчи? — Он покачал головой с преувеличенной серьёзностью. — Только не я.

— Может, ты просто боишься, — поддел его Сантос.

Майк выпятил грудь.

— Бояться? Ну уж нет. Я просто умный. А это не одно и то же.