Мы выезжали на машинах с самого рассвета, дворники тщетно пытались справиться с потоком воды. Вызовы сыпались один за другим. Семьи в резиновых сапогах указывали нам на лестницы с запахом сырости, коробки с испорченной одеждой плавали, словно забытые призраки. Мы таскали насосы туда-сюда, протаскивали шланги через грязь, выкачивали воду, пока не горели спины.

Внутри части воздух стоял тяжёлый — мокрое снаряжение, несвежий кофе. Сапоги оставляли лужи на бетонном полу, рации трещали новыми адресами, а в боксах гудели насосы. Работа была неблагодарная, изнуряющая, но вслух никто не жаловался. Почти никто.

Майк стоял, привалившись к боку машины рядом со мной, его лысина блестела под лампами. Двадцать лет службы и сарказма у него было с избытком. Как обычно, он что-то жевал и бросал на меня косые взгляды, пока я выжимал перчатки.

— Выглядишь хреново, — сказал он. — Хуже, чем обычно.

— Поддержка как она есть, — буркнул я, вешая перчатки на крючок.

Он ухмыльнулся.

— Что тебя гложет? Только не говори, что новичок опять облажался. Я же говорил, Коннор как лабрадор: хвалить надо за каждый принесённый шланг, иначе будет дуться днями.

— Дело не в Конноре, — ответил я, стараясь держать голос ровным.

Глаза Майка сузились.

— Тогда в чем? Ты тише обычного, а это уже о многом говорит. — Он легонько толкнул меня локтем. — Давай, выкладывай.

Я сделал вид, что занят ремнями на снаряжении, но он только стоял и ждал. Терпеливо, в своей привычной манере доставать. В конце концов я выдохнул.

— Я встретил кое-кого.

Он резко повернул голову.

— Да ну. — Улыбка расползлась по его лицу медленно и хищно. — Кто она? Где? Когда?

— В книжном, — сказал я. — В центре. Мы с Ланой заходили туда на днях.

Майк расхохотался, и смех его загремел, отражаясь от стальных бортов машины.

— Так вот почему ты терпел книжные заскоки Ланы. У тебя скрытые мотивы.

— Скрытые мотивы подразумевали бы наличие плана, — сухо заметил я.

Он скрестил руки.

— Ну и? Рассказывай про неё.

Я покачал головой, слова неохотно срывались с языка:

— Её зовут Эмбер. Она держит тот книжный. Мы пили кофе.

— Кофе, — протянул Майк, будто это слово значило больше, чем звучало. — И?

— И ничего. — Я пожал плечами. — Мы просто разговаривали. Она… другая.

— Другая — это как?

— Мягкая. Умная. Из тех, кто смотрит на тебя так, будто действительно видит. Не только форму. Не только работу.

Майк изучал меня секунду, его ухмылка сменилась чем-то более задумчивым.

— Звучит как нечто стоящее. Тогда в чем проблема?

Я натянул влажную куртку потуже, и в памяти вспыхнула Эмбер с её улыбкой.

— Я не взял её номер.

Майк застонал, запрокидывая голову.

— Боже, Дин. Тебе что, пятнадцать? Ты говоришь о ней так, будто пропал, а потом признаешься, что ушёл, не узнав, как с ней связаться?

— У неё книжный, — без выражения сказал я.

— Да, и? — Он развёл руками. — Будешь стоять снаружи, как маньяк, и ждать, пока она тебя заметит? Зайди туда. Купи, чёрт возьми, книгу, если надо.

— Всё не так просто.

— Всё как раз так просто. — Его ухмылка вернулась, хитрая и всё знающая. — Если только ты не струсил.

Я метнул в него взгляд, который любого другого заставил бы заткнуться, но Майка я знал давно — ему было плевать. Он наклонился ближе, понизив голос:

— Дин, ты тащишь на себе весь мир с тех пор, как жена ушла. Никто не просит тебя его сбросить, но, может, пора хотя бы разделить эту ношу с кем-то. Если она хоть наполовину такая, как ты описал, не дай ей ускользнуть.

Рация треснула, возвращая нас к делу. Ещё один затопленный подвал. Ещё один адрес. Майк хлопнул меня по плечу и направился к машине.

— Подумай об этом, — сказал он через плечо. — И в следующий раз возьми, чёрт возьми, номер.

Я взял каску, покачал головой, но его слова застряли внутри. Смех Эмбер звучал в памяти мягко и тепло, даже когда мы снова шагнули в шторм.

День тянулся бесконечно, один вызов сменял другой. Дождь превратил каждую низину в городе в водоём, и насосы ревели сразу в десятке подвалов. Мы бродили по воде по щиколотку, пахнущей плесенью и старой краской, переставляли коробки повыше, уговаривали перепуганных хозяев не паниковать. К концу смены все мы выглядели так, будто отработали заплыв в полной экипировке.

Внутри части бетонный пол гаража блестел от луж. Куртки капали с крючков, сапоги стояли в ровные, но промокшие ряды. Из сушилок, работавших без остановки, поднимался пар, их низкое гудение звучало как фоновая музыка. Воздух был насыщен запахом сырой шерсти, резины и легкой примеси дыма, который не вымывался, как ни терли.

— Черт, — пробормотал Майк, выжимая рубашку и бросая её в корзину. — Я быть сантехником не подписывался.