— Глупыш, с чего ты взял, что я стану тебя судить за это? Я понимаю тебя гораздо лучше, чем ты думаешь. Я на собственной шкуре знаю, что такое расти без чувства безопасности и стабильности, и мне больно видеть, что ты сейчас находишься в таких же условиях.

— Я просто чувствую, что застрял. Из-за Ари я завишу от него. Я не смогу съехать в ближайшее время. Студенту с подработкой просто не по карману жилье. Соседей я тоже найти не могу из-за ребенка. Я просто чувствую себя в гребаной ловушке.

— Мы что-нибудь придумаем, — твердо сказал я. — Придумаем вместе.

Я крепко сжал его руку, когда мы въезжали на парковку больницы.

Я припарковал машину и открыл заднюю дверь, чтобы достать Бруклина. Стоило мне взять его на руки, как он тут же перестал плакать. Мне было невыносимо жаль малыша, который так сладко спал до всего этого кошмара, но Джесси этой ночью отчаянно нуждался во мне, и я знал, что обязан быть рядом.

Мы вошли в здание больницы. Приемный покой был забит людьми под завязку. Мы прямиком направились к стойке регистрации.

— Здравствуйте, — обратился Джесси к женщине за столом. — Вы не подскажете, сколько примерно придется ждать?

— Часа четыре-пять, — равнодушно отозвалась та.

— Четыре-пять часов? — переспросил я. — У ребенка, судя по всему, сильный жар, и мы боимся, что это что-то серьезное.

— Я всё понимаю, — ответила регистраторша тоном, в котором не было ни капли сочувствия. — Но здесь полно людей, которые ждут своей очереди еще дольше вашего. Присаживайтесь и заполняйте бланки.

Она протянула Джесси планшет с анкетами.

Мы отошли к креслам. Джесси принялся вписывать данные Ари; я видел, как сильно дрожит его рука, выводя буквы.

Я достал телефон, чтобы поскорее написать своему другу и узнать, сможет ли он нас выручить. В больнице его все звали доктор Лоури, но мы были знакомы еще с университета, так что для меня он был просто Тори.

Пока Джесси возился с бумагами, из-за двойных дверей отделения показался Тори в белом халате. Его кудрявые каштановые волосы были слегка растрепаны, а под глазами, как всегда, залегли темные круги от недосыпа.

Он стал оглядывать комнату в поисках меня, и я поднялся, чтобы он меня заметил. Я быстро пошел ему навстречу.

— Привет, — я коротко обнял его. — Спасибо огромное, что так быстро ответил. У моего друга дочка никак не может успокоиться. Кажется, у неё жуткий жар, а на стойке говорят, что ждать нужно четыре-пять часов. Кроха просто не выдержит столько, она и так уже измучилась от плача.

Тори мельком взглянул на часы:

— У меня как раз сейчас перерыв, так что я сам её осмотрю. Раз ребенок плачет уже несколько часов, её должны были пропустить в приоритетном порядке. Странно, что вам об этом сразу не сказали.

Я помахал Джесси, подзывая его к нам, и Тори повел нас за двойные двери, в самый конец длинного коридора. Джесси буквально трясло на ходу, и я крепко сжал его плечо, стараясь приободрить. Мы вошли в смотровой кабинет, Тори прикрыл за нами дверь и вежливо представился Джесси.

— Ну-ка, давайте посмотрим, из-за чего плачет эта маленькая красавица, — Тори аккуратно взял Ари на руки, отчего она зашлась в плаче еще громче.

— Спасибо вам огромное, доктор Лоури, — с дрожью в голосе произнес Джесси. — Вы даже не представляете, с ума бы сошел, если бы мне пришлось сидеть там в коридоре пять часов и слушать, как она надрывается.

— Пока рано благодарить, — мягко осадил его Тори.

Он уложил Ари на медицинскую кушетку, послушал её сердце стетоскопом, а затем измерил температуру.

— У неё действительно очень высокий жар, — нахмурился Тори. — Вы абсолютно правильно сделали, что привезли её. Похоже на пневмонию. Она плачет, потому что ей тяжело дышать. Сейчас я дам ей кислород и на всякий случай поставлю капельницу — из-за долгого плача у неё, скорее всего, обезвоживание.

Тори бережно поднял Ари с кушетки, передал её обратно в руки испуганному Джесси и на минуту вышел из кабинета. Я тут же обнял Джесси со спины, нежно поцеловав его в висок. Его всё еще била крупная дрожь.

— Я так благодарен, что ты поехал со мной... — прошептал Джесси. — Если бы не ты, она бы так и лежала сейчас дома. Всё могло закончиться очень плохо.

— Ну всё, тише, — успокаивал я его. — Главное, что она уже в больнице, в надежных руках. Я полностью доверяю Тори, он сделает всё, чтобы Ари поправилась.

Вскоре Тори вернулся вместе с медсестрой, которая катила перед собой специальную детскую кроватку. Тори аккуратно переложил туда Ари и закрепил у неё на лице кислородную маску. Сначала малышка закричала еще громче, но стоило аппарату заработать, как она заметно обмякла, притихла и наконец-то полностью успокоилась.

— Как я и думал, ей просто не хватало воздуха, отсюда и паника, — пояснил Тори. — Но физраствор через капельницу мы ей всё равно введем. После такого стресса организму нужно восстановить баланс. Лучше перестраховаться.