— Справедливо. Просто я знаю, что во мне нет этой творческой жилки. Я хорош в бизнесе. Умею ладить с людьми. Но я даже одежду не могу подобрать без помощи стилиста.

— Ты можешь сам себя удивить, — мягко сказал Джесси. — Уверен, из тебя вышел бы чертовски хороший писатель.

— Писатель? — переспросил я. — Такого мне еще никто не говорил.

— Ты умеешь обращаться со словами. Разве не это главное для писателя?

— Думаю, для этого нужна огромная дисциплина. Чтобы садиться и писать каждый день, подставляться под критику, выставляя душу на всеобщее обозрение... для этого нужна смелость.

Вопрос Джесси о будущем Бруклина пробудил во мне любопытство, но в то же время какая-то часть меня не хотела заглядывать так далеко. В этой неизвестности была своя прелесть — не навязывать сыну заранее заготовленных планов. Я хотел, чтобы он стал личностью и сам выбрал то, что сделает его счастливым.

— Как насчет того, чтобы выйти на задний двор, пока мы ждем пиццу? — предложил я.

— С удовольствием, — отозвался Джесси.

Трава приятно холодила босые ступни, а воздух был пропитан густым ароматом свежескошенной зелени. Я включил джакузи и поставил свой бокал на бортик.

— Полезем? — спросил я. — Ночь просто чудесная.

Джесси улыбнулся и кивнул. Я расстегнул рубашку и скинул её. Он завороженно смотрел на мой голый торс. Я, в свою очередь, не мог отвести глаз, пока он снимал футболку — вид его обнаженной груди заставил мое сердце биться чаще. Я расстегнул ремень и пуговицу на брюках, спустил их и остался в одних брифах.

Вода в джакузи оказалась идеальной температуры. Я залез внутрь и наблюдал, как брюки Джесси упали на землю. Он прикрыл ладонью свою выпуклость — казалось, он всё еще немного стеснялся своей наготы передо мной. С бокалом в руке он осторожно спустился по ступеням в воду. Подсветка джакузи выгодно подчеркивала его кубики пресса и рельефные мышцы. Я прикусил нижнюю губу и сделал глоток вина, пока Джесси устраивался напротив.

— Иди ближе, — позвал я. — Я не кусаюсь.

Он усмехнулся:

— Знаю. Просто я... нервничаю, вот и всё.

— Понимаю.

Я потянулся к нему, взял его за руку и притянул ближе, приложив его ладонь к своей груди.

— Чувствуешь?

— Твоё сердце... оно так сильно колотится, — прошептал он.

— Да, потому что я тоже нервничаю.

— А по тебе и не скажешь, — удивился он. — Ты отлично это скрываешь.

— Бизнес научил меня сохранять спокойствие. В важных переговорах жизненно необходимо держать «покерфейс». Стоит партнеру учуять хоть каплю слабости, и он тут же в неё вцепится.

Я погладил большим пальцем тыльную сторону его ладони, затем поднес её к губам и поцеловал в саму середину, не сводя с него глаз, чтобы уловить реакцию. Когда я признался в своем волнении, он заметно расслабился. Его губы были алыми от вина, и мне так отчаянно захотелось их коснуться, что сдерживаться больше не было сил. Я ждал этого момента несколько дней.

Я подался вперед, так что между нашими лицами остались считанные сантиметры. Я чувствовал его дыхание на своей коже. Дождавшись, когда он сделает ответное мимолетное движение, я прижался своими губами к его губам. Моя рука скользнула вниз, к его бедру, и я крепко сжал его. Нам не нужно было беспокоиться о лишних глазах — мой двор надежно скрывали от соседей высокие деревья.

Губы Джесси на вкус были сладкими от вина. Я почувствовал, как его рука тоже легла на мое бедро, медленно поднимаясь всё выше и выше к моему члену. Мне хотелось, чтобы он коснулся меня, чтобы почувствовал, насколько я тверд. Хотелось впечатлить его своими размерами, как я впечатлял женщин в прошлом. Хотя я и понятия не имел, важно ли это для Джесси. Близость с мужчиной была для меня в новинку, я не знал, чего ожидать, но это чувство неизведанного мне безумно нравилось. Я всегда любил пробовать что-то новое.

В сорок пять я думал, что моя сексуальность уже высечена в камне, но жизнь доказала, что в ней нет ничего окончательного. Никогда не знаешь, кого встретишь и как этот человек перевернет твой мир.

Я прервал поцелуй, чтобы заглянуть Джесси в глаза. В сиянии джакузи они казались невероятно голубыми.

— Ты хоть знаешь, какой ты, черт возьми, красивый? — спросил я.

Его щеки вспыхнули румянцем, и он отвел взгляд. Эта робость заводила меня еще сильнее. А его скромность — и подавно.

— Я думаю о тебе то же самое, — прошептал он.

— Считаешь меня красивым?

— Конечно, — он провел пальцами по моей бороде. — Ты такой... мужественный и сексуальный. Я никогда раньше не целовался с кем-то, у кого есть борода.

— Если хочешь, я могу побриться, — предложил я.

— О нет, пожалуйста, не надо, — возразил Джесси. — Мне это даже нравится.