Домой возвращаемы уже к вечеру. Яна предлагает заказать что-нибудь из ресторана на

ужин, но я настаиваю на том, чтобы приготовить. Сегодня мы и так прилично

потратились, не думаю, что нам стоит быть такими транжирами, тем более, что отец Яны

пока так и не появился.

Это только усиливает ненависть подруги. А я хочу надеяться на то, что этому есть

какое-то логичное объяснение. Но все же в глубине души готовлюсь к самому худшему.

Ужин удается состряпать из того, что нашлось в холодильнике.

– Мда, – тянет Янка, – яичница с овощами – это вовсе не то, чем я хотела питаться на

папочкином попечении.

– Ну, вкусно же получилось, – уточню я, погружая в рот еще одну вилку с невероятно

воздушным и очень вкусным омлетом.

Подруга не успевает ничего ответить, потому что вдруг раздается громкий шум из

прихожей. Стальная дверь хлопает, а за этим звуком слышится глухой мужской рык и

женский смех.

– Ох, Тамерлан, что прямо здесь? – с придыханием произносит незнакомка.

– Здесь, – звучит следом, а дальше вновь слышится возня.

– Слышала? – недовольно шепотом произносит подруга.

Я не успеваю ничего ответить, как она выскальзывает в кухни в прихожую. Мне

приходится последовать за ней.

Кажется, мы обе уже представляем, какую картину там увидим.

– Яна?!

Я оказываюсь в коридоре на мгновение позже.

Но именно в этот момент забываю, что такое дышать.

Два горящих темных глаза мужчины смотрят прямо на меня.

Теперь я знаю, как зовут незнакомца из сауны. Его зовут Тамерлан.

А еще… Еще он отец моей лучшей подруги.

Глава 7

Мила

Я понимаю, как должна поступить дальше. Должна, нет, просто обязана отвести взгляд!

Но у меня не получается этого сделать.

Я все пытаюсь представить, в чем так провинилась по жизни, что судьба выкидывает

передо мной такие вот финты.

А еще у меня не получается даже моргнуть, пошевелить пальцами или… хотя бы совершить

вдох.

Так и стою, приняв позу каменного изваяния.

– Тамерлан?! – девица в коротком серебристом платье удивленно пялится на своего

спутника.

– Вот и познакомились поближе, да, пап?! – язвит Яна, а дальше я просто перестаю

слышать.

Все чудится, что вот сейчас я закрою глаза, и реальность изменится. Ведь такое

невозможно. НЕВОЗМОЖНО!

Сердце так дубасит в грудной клетке, точно собирается выпрыгнуть наружу.

Ремень на темных джинсах мужчины расстегнут, и не остается никаких сомнений, чем он

собирался заниматься с девушкой. И это еще сильнее будоражит воспоминания внутри.

Они для меня оживают. Становятся осязаемыми. Будто руки Тамерлана лезут ко мне в

трусики и нащупывают там самое сокровенное.

И я понимаю, как мерзко и отвратительно все выглядит со стороны. Он – отец Яны.

«Донор», как она называет, но это, ровным счетом, ничего не меняет. Тамерлан – папа

Яны. Так было с самого начала и так останется.

Уже не знаю, как буду оправдывать его в глазах подруги, зная, как этот человек

поступил со мной.

И я не могу избавиться от его образа в полотенце, что так и стоит перед глазами. Как

уходит под белую махровую ткань дорожка темных пустых волос. И как охватывает все

плечо чернеющая татуировка.

Черт возьми!

Я знаю, какое идеальное тело прячется под футболкой у этого мужчины и каким обжигающе

горчим оно может быть!

И я снова не могу понять это чувство. Почему вместо ненависти и презрения воспринимаю

все иначе, будто была даже не против тогда.

В сауне.

Там трахают только шлюх.

И я так гадко сейчас себя чувствую, что ком к горлу подкатывает.

Тамерлан же больше не смотрит на меня, и я в глубине души надеюсь, что не узнал.

Сколько у него было таких девочек, попробуй упомни каждую.

Даже сейчас он с другой. С высокой грудастой блондинкой.

– Может, нам уйти, папуль?! Позвонишь, как развлечешься! Мы понятливые, да Мил?! –

продолжает дерзить и плеваться ядом моя подруга.

– Послушай, Яна… – вздыхает Тамерлан. Он явно был не готов увидеть в своей квартире

такое. Мужчина, наконец, застегивает ремень. – Я совсем забыл, что ты приезжаешь

сегодня.

– Мы приехали вчера. Наверное, нам еще повезло, что твой водитель оказался не таким

забывчивым?

– Ты хочешь, чтобы я извинился?

Извинился? Удивительно. Уверена, если услышу сейчас извинение из уст этого мужчины,

мой мир больше никогда не будет прежним.

– Для начала я бы хотела, чтобы эта шкура свалила.

На секунду воспринимаю слова подруги на себя. Кажется, будто она знает все с самого

начала, и все это представление – такая вот своеобразная, но очень болезненная форма

мести.