– Срань! – ругается Тамерлан. Он запускает руки в волосы и делает шаг в сторону.

С облегчением замечаю, что дверь в ванную комнату закрыта. Слава Богу! Но что-то

подсказывает, скрывать нашу связь с отцом Яны не получится. Тетя Марина и ее дочь

ведь не дуры. Наверняка все слышали и смогли правильно интерпретировать.

– Ты мог нормально сказать мне, – продолжаю. – Не бросать трубку, будто я для тебя

что-то неважное. Объясниться, но ты не стал… – напоминаю ему. – «Я занят!», –

передергиваю его. – Теперь то понятно, чем ты был занят. Бывшей за щеку надавать

торопился?!

Тамерлан скалит зубы. Вижу, как он раздражен.

Кулаки сжимаются, показывая, как непросто дается ему этот разговор. Он бросается в

мою сторону и, кажется, вот-вот сомкнет на моей шее свои крупные пальцы. Но Тамерлан

вдруг смягчается и хватает мое лицо в свои руки. Чуть приподнимает его, чтобы

заглянуть в глаза.

– Я не привык ни перед кем отчитываться, понимаешь? – взгляд Хасанова пробивает меня

до нутра. Он будто специально старается дотянуться до самого сердца, внушить свои

оправдания. – Твои эти отношения, это… Мне сложно, ясно?!

Поджимаю губы. Так хочется ему верить. Очень хочется.

– И я забыл, что ты у меня совсем маленькая…

– Эй! – спешу запротестовать, но губы Тамерлана мягко опускаются на мои.

Не могу сопротивляться этому. Отвечаю. Так приятно и тепло, если не думать о плохом.

А плохого, кажется, так много.

– Да и стал бы я тебя трахать сейчас при Марине, а?! И вообще у меня на первом этаже

камеры. Хочешь, посмотрим записи вместе? Ты все поймешь.

– Записи? – точно не сразу понимаю.

– Записи. Ситуация неоднозначная получилась, но ты все поймешь.

– И тут камеры есть? – верчу глазами в их поисках.

– Нет, – усмехается Тамерлан. – Но я был бы не против пересмотреть, как ты кончаешь.

– Эй! – бью его руками в грудь.

– А с работы я тебя уволил, потому что у тебя нет необходимости работать. И это мое

условие. Ясно?!

– Там… – я тоже укладываю ладошки на его колючие щеки. – Я тебе верю.

– Маленькая моя… – мужчина снова меня целует, и я хочу раствориться в этом поцелуе, и

чтобы там же растаяли все проблемы, что ждут нас снаружи.

– Что мы теперь будем делать? – спрашиваю я.

– Поступим, как взрослые люди. Все расскажем.

Глава 45

Мила

– Как это «расскажем»? – у меня в груди нарастает волнение.

Я всегда понимала, что сказать Яне будет сложно, но сейчас самый дурацкий момент из

тех, что только вероятно себе представить! Можно считать, что дочь Тамерлана нас

спалила. Застукала с поличным.

– Обычно, Мила. Словами.

– Погоди, но мы же договаривались… – все еще глупо сопротивляюсь я, хотя и понимаю –

иного пути нет.

– Ты думаешь, они до сих пор ничего не поняли? – Тамерлан вполне серьезен, а одна его

бровь ползет вверх. – Мы трахались только что, – напоминает Там, и я закрываю лицо

руками:

– Боже… – вздыхаю, уже и не пытаясь унять бешеное сердцебиение. – Надеюсь, я была не

слишком громкой…

Хасанов красноречиво усмехается. Мне больше не нужно ждать его ответа.

– Пойдем?! – Тамерлан протягивает мне руку.

Мотаю головой. Не могу на это решиться.

– Да все уже, все, – напоминают мне. – Сказать придется. И это к лучшему.

Тамерлан подвигает руку чуть ближе, чтобы у меня не осталось никаких вариантов, кроме

как вложить туда свою дрожащую ладонь.

Кто бы только знал, чего мне стоит спуститься по лестнице! Яна и тетя Марина ждут нас

на первом этаже в гостиной.

Мне хочется верить, что все это время они провели здесь, и оправдываться не придется.

Но лица моей подруги и ее мамы говорят сами за себя. А тетя Марина, кажется, и вовсе

смотрит в мою сторону с презрением.

– И когда ты собиралась мне сказать? – Яна нападает на меня первой. Опускаю глаза,

потому что жизнь меня к такому не готовила. – В следующей жизни?

Тамерлан сильнее сжимает мою руку. Мне передается его поддержка и уверенность. У нас

получится. Я должна в это верить. Скрывать от подруги вечно все равно бы не вышло.

Яна же расходится по своему обыкновению, и, я уверена, лучшая подруга не успокоится,

пока не выскажет все, что думает.

Тетя Марина же продолжает сверлить взглядом именно меня. Аж кожа воспаляется. А еще

так стыдно становится. Они слышали, как я стону, занимаясь сексом… Господи! Какой же

позор!

– У нас был уговор: не водить шлюх, потому ты решил не заморачиваться и трахать мою

подругу? – не унимается Яна.

– Яна, что за выражения? – ее тут же одергивает мать.

– Нормальные, мам выражения! Как раз их достойные!

– Значит, так, – Тамерлан говорит спокойно и негромко, но «базар» тут же