Смотрю на нее и горестно вздыхаю. Ну, вот как с ней?! Неприступная, блин, Снежная

Королева!

– Каюсь, я была неправа, – говорю выдыхая.

Яна лишь больше задирает нос.

– Но я хотела как лучше для тебя. Пока буду тереться где-то между тобой и отцом,

прийти к взаимопониманию вы не сможете, понимаешь?

Подруга зыркает на меня, но потом тут же опять отворачивается.

– Эй… – подхожу ближе и заключаю эту мегеру в свои объятья. – Я же тебя люблю, –

заглядываю в глаза подруге, как маленький милый щеночек, которого по определению

нельзя не простить. С таким даже кот из «Шрека» не сравнится.

– Ну, блин! – хныча выдает подруга и, сменив гнев на милость, обнимает меня в ответ.

Мы сначала просто обнимаемся, а потом плачем, как дурочки.

– Ну, чего ты плачешь? – уточняю у Яны.

– Не знаю, – всхлипывает она. – Люблю тебя просто.

– И я тебя, – признаюсь. Вот сейчас я нисколечко не лгу.

– Ты ведь знала, что это лицо сработает? – журит меня подруга.

А потом мы дружно переходим на смех.

Объясняю Яне, что ко мне приезжал ее отец и слезно просил организовать им встречу.

Про все остальное молчу. Хотя так и подмывает рассказать.

Подруга долго ломается, но все же решает согласиться. Рассказывает, как недовольна

была мама, когда все узнала про наше вранье, но Тамерлану удалось отстоять право

дочери на совместное с ним проживание.

– Но я бы и так никуда не поехала, – признается подруга. – Я дура что ли от таких

бабок отказываться? Мне папочка за все восемнадцать лет задолжал!

Яна, конечно же, зовет меня пойти с ней. Я же противлюсь, уверяя, что только доведу

ее до столика, а дальше пусть сами разбираются. Но подруга все же вынуждает меня

купить красивое вечернее платье с вырезом на бедре. Себе берет почти такое же,

только короче.

– Блин, какой же секс, – изрекает она, пока мы крутимся перед зеркалом в шикарном

бутике, который по стоимости шмоток не ступает тому, в который я устроилась

работать.

Я без зазрения совести принимаю подарок в виде платья. Пусть он и куплен на деньги

Тамерлана. Он ведь просил меня привести дочь? Просил. А она согласилась идти только

в обновках. Ну, разве могла я противиться?

В ресторан нас отвозит Максим. Он пытается заговорить со мной, но я показываю ему

средний палец.

– Объясни хоть, в чем дело? – спрашивает все же он.

– У друга своего спроси! – бросаю в ответ, пока Яна не слышит. – Который к девушке

переехал!

– Да, блин! – разочарованно закатывает глаза Максим. – Что я мог сделать?!

Уже больше ничего не отвечаю.

Пошел он!

Тамерлан уже ждет нас в ресторане. Как обычно, одет с иголочки и выглядит безупречно.

Он поднимается со своего кресла, чтобы поприветствовать нас.

– Все, как договаривались, – говорю ему и закусываю губу.

Тамерлан окидывает меня быстрым взглядом, задерживаясь на вырезе груди и вдоль бедра.

Об этом я как-то не подумала.

– Нет! – за отца все решает Яна. – Мила останется. Ты же, пап, не против?

– Не против, – мужчина отвечает сухо и будто бы теряет ко мне всяческий интерес. Я

прямо вижу, как он переключается на дочь, с которой безумно хочет наладить контакт.

И в это я, кстати, верю.

– Ну?! – Яна снова включает «тварь». И у нее отлично это получается. Каждый раз

поражаюсь. – С чего разговоры начнем разговаривать?

– Сначала сделайте заказ. Здесь отличная кухня, я могу посоветовать.

– Обойдемся как-нибудь без советов, – отрезает Яна.

Замечаю, как сжимается ладонь ее отца, лежащая на столе. Он крайне раздосадован таким

поведением, но старается держать себя в руках.

Я тоже пытаюсь это делать. Изо всех сил. Выбираю первое попавшееся на глаза блюдо и

свежевыжатый сок.

И я уверяю себя, что выдержу этот ужин. Да чего может произойти вообще?!

Но моя уверенность вдруг мгновенно тает, когда я чувствую, как под столом моей

обнаженной коленки касается ладонь Тамерлана.

Глава 28

Мила

Пальцы Тамерлана сильнее сжимают мою коленку.

Стараюсь не реагировать на это движение, но понимаю, что смотрю на подругу с испугом.

Озираюсь по сторонам, чтобы оценить масштаб бедствия, но понимаю, что другим

посетителям ресторана плевать. Они не видят. Так что все только между нами. Между

мной и Тамерланом.

Яна о чем-то спрашивает отца, а он отвечает. Как ни в чем ни бывало.

И только я вжимаюсь в свой стул, опасаясь пошевелиться, пока его рука медленно, но

прицельно, начинает движение по моему бедру вверх.

Вслед за ней остается пульсирующая дорожка, покрытая мурашками. А еще я не могу

ничего поделать с тем, что между моих ножек становится тепло от предвкушения.

И я ненавижу себя за это! Честное слово!