Не то дерьмо, которое стоит выбалтывать, когда всего в пятнадцати сантиметрах от руки твоей девушки на салфетке лежит нож. Впрочем, получить удар лезвием далеко не самый мой большой страх. Я боюсь, что она обвинит во всем Дейна. У меня и так сердце мучительно ноет от одной лишь мысли, что он может больше никогда со мной не заговорить. Просто не вынесу тяжести двойного предательства по отношению к нему за один-единственный день.

— Поверить не могу, что ты готов пилить восемь часов за рулем, чтобы поменять масло, — бормочет Талия ровно с такой громкостью, чтобы я ее услышал. Единственная фраза, которую кто-либо из нас произносит до тех пор, пока нам не приносят еду.

Перед уходом из ресторана я проверяю счет в матче Дейна и вижу, что «Ацтеки» вырвали победу со счетом 3:2. Потрясающая новость, и не только потому, что она гарантирует им место в первой игре плей-офф на следующей неделе, но и потому, что у Дейна теперь нет причин назло мне нырять в задницу другого парня. По крайней мере, я надеюсь, что их нет.

Когда к моменту нашего с Талией возвращения домой его там не оказывается, я пытаюсь написать ему.

Коннор: Вы победили! Поздравляю!

Мысленно съежившись, я нажимаю «отправить». Мое сообщение во все горло вопит: Я понятия не имею, что творю!

— Наверное, я немного вздремну, — говорит Талия. — Пойдешь со мной?

Предложение звучит до жути заманчиво, но не уверен, что мой лихорадочный разум сможет достаточно успокоиться, чтобы позволить мне уснуть, но... закрыть глаза и зарыться в спасительный ворох одеял было бы как нельзя кстати.

До меня не доходит, насколько опасной ловушкой может обернуться затея пойти вздремнуть в собственной кровати, пока я не забираюсь под одеяло вместе с Талией, а она отказывается оставаться на своей половине. Придвинувшись вплотную, она трется своими ногами о мои и скользит губами по моей шее. Ее действия лишь оживляют в памяти события прошлой ночи, и к тому моменту, когда Талия поворачивает мою голову и впивается поцелуем в губы, я уже наполовину твердый.

Вся моя энергия без остатка вытягивается тягучими фантомными воспоминаниями, и у меня не остается сил даже на то, чтобы ответить на поцелуй собственной девушки. В итоге я издаю сдавленный звук и чуть отодвигаю голову назад.

— Я вымотан, и у меня жутко раскалывается голова.

Талия проскальзывает холодной рукой под резинку моих домашних штанов.

— А на ощупь ты не кажешься вымотанным, — шепчет Талия, прежде чем снова накрыть мои губы своими.

Дернувшись, я перехватываю запястье и мягко, но настойчиво убираю ее руку от своего члена, пока не начал чувствовать себя еще более паршиво.

— Если ты не будешь его трогать, все пройдет.

Талия издает раздраженный вздох, вырывает руку и резко переворачивается на другой бок, создавая между нами то самое, жизненно необходимое мне сейчас свободное пространство.

Отворачиваясь к стене, я проверяю телефон и не обнаруживаю ни единого уведомления о новых сообщениях. Одно лишь горькое разочарование заставляет мой член опасть настолько, чтобы я наконец смог уснуть.

Я просыпаюсь три часа спустя в пустой постели, и единственные сообщения, висящие в моем телефоне, из семейного группового чата, о том, как сильно им не хватало меня на Хэллоуин.

За пять месяцев я научился понимать, что Дейн дома, по одному лишь неуловимому ощущению в воздухе. Отсутствие подобного ощущения и есть обжигающее одиночество.

Я снова пишу Дейну.

Коннор: Привет, прости, что притащил Талию на твой матч. Она сама попросила, а я ляпнул не подумав.

Движимый одной лишь отчаянной, ноющей потребностью в нем, я отправляю еще одно сообщение.

Коннор: Ты где?

Мучительные минуты тянутся, как патока, растекаясь в невыносимые часы. Сев за руль, я уезжаю, просто чтобы сбежать от Арти и чтобы Джосселин не пыталась накормить меня тем, что мой желудок все равно не удержит. Я бесцельно колешу по дорогам до тех пор, пока солнце окончательно не садится за горизонт, а у меня не заканчиваются маршруты для блужданий, и лишь тогда направляюсь обратно к дому.

На часах почти девять, когда я заезжаю на подъездную дорожку. Вид маленькой белой «БМВ» Дейна на ее привычном месте мгновенно поднимает мне настроение. А когда я замечаю его самого, спускающегося по дорожке к машине, мое сердце срывается в бешеный галоп.

В порыве наивного оптимизма я решаю, что Дейн вышел, чтобы поговорить со мной, но стоит мне выскочить из машины, как он резко сворачивает к своей, даже не удостоив меня взглядом.

— Дейн!

Бросившись за ним, я перехватываю его за руку за секунду до того, как его пальцы касаются дверной ручки.

Он не осыпает меня проклятиями, что я засчитываю как маленькую победу, но в брошенном на меня взгляде сквозит столько боли, что я бы предпочел, чтобы он взорвался яростью.

— Ты в порядке? — спрашиваю я.

От него пахнет свежестью после душа, и я не могу не заметить в распахнутом вороте джинсовки полупрозрачную ткань его рубашки. Достаточно тонкую, чтобы сквозь нее дразняще просвечивали пирсинг и точеный рельеф груди и пресса. Но у меня не остается времени в полной мере оценить его ошеломляющий вид, потому что он смотрит прямо мне в глаза.