Коннор поднимает голову. Он сидит на самой нижней скамье трибуны, держа кофр от камеры на коленях. Сейчас он похож на щеночка, который только что открыл для себя мир и жадно ловит каждое мое слово.

— Я думал, может, вы с тем парнем, Рэнди…

Фыркнув, я начинаю ржать так, что хватаюсь за бок.

— С Рэнди?! Ты издеваешься?

— А что? — смеется он вместе со мной. — Вы кажетесь довольно близкими, да и характеры у вас похожи.

— Вот именно. Господи, неужели ты думаешь, что я захотел бы иметь дело со второй копией себя? Любой подтвердит, что меня одного и так слишком много. К тому же я достаточно раз ночевал у этого придурка, чтобы знать, как у него обстоят дела с личной гигиеной, там полная жесть.

Вот Коннор – не жесть. Коннор – чистота, пахнущая мятой, свежестью и идеальными складками на его футболках.

— У меня к Рэнди ноль интереса, — заверяю я. — Зато я немного сох по нашему капитану, Лайлу. Он вообще не в моем вкусе, но меня заводит, когда он начинает вести себя как босс.

Шок на лице Коннора бесценен. Если он спросит, какой у меня вкус, я посоветую ему посмотреть в гребаное зеркало.

— И ты никогда не пытался к нему подкатить? — спрашивает он.

— Неа. Я берегу все свои шлюховатые подкаты только для тебя.

— И хорошо.

От шока я поднимаю брови так высоко, что они почти касаются роста волос, а лицо Коннора заливает густой румянец.

— Я имел в виду… типа… хорошо, что ты не мутишь ни с кем из команды, — быстро тараторит он, пряча от меня пылающее лицо, делая вид, будто остервенело вычищает пыль из какой-то щели на камере. — У меня есть друзья, которые так поступали. У них все сложилось, но легко могло пойти и по другому сценарию, а в итоге все все равно бы узнали. Было ужасно неловко.

Он сам так идеально подставляется под подколки, но я решаю сжалиться над ним.

— Да уж, в моей жизни и без романов с сокомандниками драмы хватает.

Например, я пытаюсь не затащить в постель парня собственной сестры.

— Кто-нибудь из твоей команды знает, что ты гей?

— Вообще-то, не их собачье дело. Я не прячусь. Просто не кричу на каждом углу, да никто из них никогда и не спрашивал.

— А кто вообще знает?

Теперь он смотрит на меня так, будто я самый жалкий, брошенный котенок в приюте. Не отказался бы от такого взгляда, если бы верил, что он откроет клетку и заберет меня домой. Но поскольку такому не бывать…

— Ну, парни, которые сосали мой член, в курсе. И ты, но только потому, что я сам предложил отсосать тебе.

Разговор смущает меня куда сильнее, чем я готов признать. Какая-то часть меня надеется, что чем больше я распинаюсь об отсосах, тем сильнее это раззадорит любопытство Коннора. Но от его неловкой гримасы мне хочется провалиться сквозь землю. Поэтому я поспешно добавляю:

— Что было пиздец как унизительно, — поспешно добавляю я. — Так что я предпочел бы эту тему закрыть.

— Не думал, что ты вообще способен испытывать унижение.

— Я все еще запираю дверь, когда иду срать, так что какие-то остатки стыда у меня имеются.

Глухой смех Коннора ставит точку в разговоре, и я мысленно благодарю всех богов, когда фотосессия наконец начинается.

Понятия не имею, что Коннор планирует делать с этими снимками, но у меня в голове уже крутятся фантазии о том, как мои фото в высоком разрешении украшают стену какой-нибудь пафосной галереи. Вряд ли арт-галереи – тема Коннора, но он бы убийственно круто смотрелся в строгом костюме. Или в одной из тех водолазок в стиле Стива Джобса. В любом случае, я просто притворяюсь моделью с обложки журнала о фитнесе и делаю все, что он говорит.

— Извини, если я прошу о чем-то странном, — роняет он между щелчками затвора.

— Все нормально.

— Ты не против, если я приду на твой следующий матч?

Опустив взгляд, я вижу, что Коннор положил камеру на колени и пристально смотрит куда-то в центр моего тела. Он на бугорок в моих шортах пялится или на что-то безобидное, вроде шрама на лбу?

— Как хочешь.

Он откладывает камеру и поднимается на ноги.

— Следующая игра с Лас-Вегасом, верно? Ты уже изучал их записи?

— Неа, люблю сюрпризы. Так играть интереснее.

Мои слова заставляют Коннора усмехнуться и покачать головой, словно у меня окончательно поехала крыша.

— Дай знать, когда будешь свободен, и мы вместе разберем их матчи. Думаю, у вас есть шансы. Нужно только убедиться, что вы бьете по их слабым местам.

А какие у тебя слабые места, Коннор?

— Я свободен сегодня вечером, — говорю я.

Он удтвленно приподнимает свою светлую бровь.

— Договорились.

Но мне следовало лучше обдумать эту затею, потому что торчать в общих комнатах моего дома значит... напрашиваться на крупные неприятности.