Приняв душ и уничтожив неприличное количество китайской еды, мы устраиваемся в гостиной. Происходящее напоминает какой-то дешевый броманс, если не считать того, что мы находимся в персональном музее моего отца. То и дело я кошусь на предметы декора, ведь вдруг там спрятаны камеры.

— Видишь семнадцатый номер? — Коннор указывает на экран телевизора. — Он часто фолит и легко выходит из себя.

— Звучит, будто парень в моем вкусе.

Как бы я ни старался сосредоточиться на скучном до зевоты матче, это практически невозможно, когда я каждую секунду жду, что Арти вернется домой и застукает меня на своем драгоценном дизайнерском диване. Или, что еще хуже, вернется Талия и повиснет на Конноре так, будто он – ее собственность. Я уже смирился с мыслью, что он запретный плод, но это не значит, что я готов быть зрителем их публичных нежностей.

В итоге первым через парадную дверь заваливается Арти, и его раскатистый голос, орущий в айфон, опережает его самого.

Отчаянно молясь, чтобы он меня не заметил, я сверлю взглядом экран телевизора.

Хрен там плавал.

Рявкнув прощание в телефон, он швыряет портфель на обеденный стол и фокусирует взгляд на мне. Ненавижу то, как от его присутствия меня прошибает холодным потом, но я знаю этого человека всю свою жизнь и прекрасно осведомлен, что именно выводит его из себя. А главным раздражителем для него являюсь я сам.

— И что тут у нас? — бросает он обманчиво-непринужденным тоном.

— Очевидно же, порнуху смотрим, — заявляю я.

— Мы, эм... просто разбираем записи игр, чтобы подготовиться к следующему матчу Дейна, — поспешно поправляет меня Коннор.

— Здорово, что ты наконец-то хоть что-то изучаешь, — произносит отец, и его колкость явно предназначается мне. — Было бы куда полезнее, займись ты подобным летом, вместо того чтобы плевать в потолок три месяца напролет.

Сверив время на телефоне, я хлопаю себя по колену и вскакиваю на ноги.

— Что ж, было весело, но мне пора отчаливать.

— Куда? — недоумевает Коннор.

Громкое, презрительное фырканье Арти едва не срывает мне резьбу, но я беру себя в руки и скармливаю Коннору первую попавшуюся отмазку, пришедшую в голову.

— На вечеринку.

— В воскресенье вечером?

— Иду на кружок по изучению Библии. Нужно очистить мою порочную душу перед грядущей неделей.

Целенаправленно шагая к выходу, я тянусь к ключам от машины на настенном крючке.

Прежде чем я успеваю выскользнуть за дверь, до меня ясно доносится голос Арти.

— Попытка засчитана, Коннор, но старую псину выдрессировать проще, чем этого пацана.

Закипая от ярости, я с силой захлопываю за собой входную дверь и нажимаю н кнопку разблокировки машины. К счастью, сегодня и правда намечается тусовка. Какая-нибудь попойка есть почти всегда, и в голове у меня хранится целый мысленный каталог подобных мероприятий как раз для таких случаев. Когда нужно куда-то сорваться после экстренного побега. Похоже, сегодня я буду зависать у Дариуса Ховарда, и, откровенно говоря, бывают места и похуже.

Я кидаю сообщение Рэнди и еще паре парней в надежде, что они тоже подтянутся. Затем жму кнопку запуска двигателя и перевожу коробку в режим «драйв».

Может, будь я чуточку смелее, то остался бы, послал отца куда подальше и позволил себе наслаждаться тем, как Коннор поучает меня всю ночь напролет. Но спасаться бегством всегда было куда проще, чем отстаивать свое право на существование. Надеюсь, однажды мне не придется делать ни того, ни другого. О, что за сладкая тогда настанет жизнь.

Я плавно отпускаю педаль тормоза, и ровно в этот момент в свете правой фары мелькает чей-то силуэт.

И я с силой вжимаю педаль обратно в пол.

Оглушительный стук сердца взрывается внутри ледяной паникой. Я зажмуриваюсь так же сильно, как вцепляюсь побелевшими пальцами в руль. Так же исступленно, как вдавливаю стопу в тормозную колодку. Сердце бьется мучительно, раня грудную клетку, и боль почти так же невыносима, как те видения, что вспыхивают под сомкнутыми веками, заставляя глаза наполняться жгучими слезами.

Тихий стук в стекло заставляет меня резко распахнуть глаза. Я перевожу рычаг обратно в паркинг и одновременно с этим отщелкиваю ремень безопасности. И распахиваю дверцу с такой силой, что Коннор едва не валится на задницу.

— Какого хуя с тобой не так?! — ору я, с грохотом захлопывая дверь. — Я мог тебя убить!

Но вместо извинений Коннор спрашивает, все ли со мной в порядке.

— А сам как думаешь, придурок? Сначала ты чуть не тонешь прямо у меня на глазах, а теперь бросаешься под движущиеся машины?!

— Никуда я не бросался, а ты стоял на месте. Тебе нужно остыть, чувак.

Он касается моего локтя, и его ладонь ощущается словно кусок льда на моей пылающей коже.