В их профиле сказано, что они женаты, и хотя у меня хватает ума не верить всему подряд на ПорнХаб, мне отчаянно хочется, чтобы это было правдой. Но им веришь, глядя, как они занимаются сексом... так, словно знают друг друга вдоль и поперек, каждую клеточку тела. Происходящее кажется настоящим, и даже если там иллюзия, я лучше буду смотреть, как они трахаются при тусклом свете лампы в своей захламленной спальне, чем пялиться на двух выбритых до блеска папиков-качков, которые долбятся по заученному сценарию в высоком разрешении, а потом старательно выдавливают из себя постановочные порции спермы.

Называйте меня романтиком, но порно заводит куда сильнее, когда я могу убедить себя, что двое влюблены.

Сижу я абсолютно голый, примкнув взглядом к мерцающему монитору. Одной рукой я методично наяриваю скользкий от смазки ствол, а другой ласкаю свою чувствительную дырочку. Я не был пассивом со времен выпускного класса, и, несмотря на то, какой кошмарной выдалась та ночь, иногда меня так и подмывает дать этой роли второй шанс. Возможно, одной лишь тягучей фантазии достаточно, чтобы пробудить во мне универсала. Большинство парней, с которыми я кувыркался, твердят, что от меня за версту несет энергетикой стопроцентного актива, но они не видели всех моих граней. Да и вообще сомневаюсь, что хоть кто-то из них знал меня по-настоящему.

Решившись, я с усилием проталкиваю палец.

Нет, нет, нет.

Кончика одного пальца оказывается достаточно, чтобы убедить себя в обратном. Я не готов. Тело слишком сковано. Вряд ли дело в старой травме, просто я слишком сильно загоняюсь, не позволяя себе расслабиться. Никакого удовольствия. Я быстро сдаюсь, опускаю ступни на пол и сосредотачиваю все внимание на своем истекающем предэякулятом члене.

Из моего горла вырываются хриплые стоны, которые, как я надеюсь, не пробьются сквозь тонкие стены. Хотя, если уж начистоту, я был бы просто в восторге, если бы Коннор их услышал.

Не отрывая мутного взгляда от экрана, я мысленно возвращаюсь к той ночи, когда застукал этого милашку за дрочкой. Ох, боже... как бы мне хотелось обладать звериной реакцией, чтобы успеть рассмотреть его член до того, как он поспешно его спрятал. В моей памяти отпечаталась лишь смазанная, молниеносная вспышка бледной плоти и светлых волосков на лобке. Больше никаких деталей, за которые можно было бы зацепиться. Какой он? Длинный или плотный? С загибом или толстый? Обрезанный или нет?

Картинка на экране меркнет, растворяясь в дурмане, стоит мне представить, как Коннор перекидывает ногу через мои бедра и жадно трется своей упругой задницей о мой стояк.

Когда накрывает разрядка, имя Коннора уже обжигает кончик языка, но я каким-то немыслимым усилием воли заставляю себя не выкрикивать его в потолок, изливаясь густыми струями на собственный живот.

Тело блаженно обмякает. Мышцы сводит сладкой судорогой еще до того, как я разжимаю пальцы на члене. Но не успеваю я погрузиться в тягучую послеоргазменную нирвану, как дверь моей спальни вздрагивает от робкого стука. Раньше я всегда думал, что так стучит Джосс. Теперь же вероятность пятьдесят на пятьдесят, что за дверью стоит Коннор, и одного лишь процента вероятности хватает, чтобы мое сердце вновь зашлось в бешеном ритме.

— Одну минуту! — кричу я, поспешно закрывая вкладку браузера. Подхватив с пола какую-то несвежую футболку, я лихорадочно стираю с себя следы преступления, мечась по комнате. Нахожу шорты и, путаясь в штанинах, натягиваю их по пути к двери.

Оказаться лицом к лицу с Коннором, когда кровь еще кипит от недавнего оргазма – то еще испытание для психики. Он стоит в спортивной одежде, от которой веет свежестью стирального порошка, и оглядывает меня с ног до головы с таким видом, будто я вырядился в костюм клоуна.

— Ты не готов.

К чему?

Ох, блять. Так возбудился, что совсем забыл про нашу сегодняшнюю пробежку.

— Ха-ха. Дай мне минуты четыре, ладно? Только, эм... сперму с руки смою, — выдаю я.

Коннор лишь забавно усмехается и бросает, что подождет меня на улице. Должно быть, он не врал, когда говорил, что привык жить в общаге с пацанами, ведь мои испачканные кончей пальцы не вызвали у него ни малейшей толики смущения.

С каждым днем он становится все идеальнее.

Соглашаясь на пробежку с Коннором, я сразу поставил условие, что побежим мы по моим правилам. Поэтому вместо скучного стадиона я веду его к началу длинной извилистой дорожки, тянущейся вдоль океана.

День плавно перетекает в вечер, но в это время года солнце продержится в зените еще пару часов. Бросив футболку в машине, я щедро обмазываю себя солнцезащитным кремом Коннора. Учитывая, как часто я ловил на себе его пристальные взгляды, меня даже берет легкая досада, когда я замечаю, что сейчас его завороженный, сияющий взгляд устремлен куда-то за горизонт.