Что-то стальным кольцом смыкается на моей руке, утягивая меня глубже.

Нет, вытаскивая меня наверх.

Судорожно я скребу ногами по донному осадку, и, наконец, выныриваю наружу. Жадно заглотив воздух, я с кашлем выплевываю воду.

— Ты в порядке?! — голос Дейна врывается в уши, как только из них выливается вода, и я рискую открыть глаза, чтобы встретиться с его безумным, полным паники взглядом.

— Я потерял... дно.

— Ты напугал меня до усрачки!

Крепко обхватив меня за обе руки, он тащит меня ближе к берегу, пока я снова не оказываюсь на более-менее твердой земле.

— Я вообще-то не умею плавать, — признаюсь я, смахивая едкую морскую воду с глаз.

— Да что с тобой, блять, не так? — недоверчиво смеется он. — Ты просто псих.

— Ты спас мне жизнь.

Яркость в его глазах меркнет, уступая место мягкому свечению, и он крепко сжимает губы. Когда мы подходим к берегу достаточно близко, чтобы вода едва доходила до колен, Дейн отпускает меня.

— Сделай одолжение, оставайся там, где я смогу тебя видеть, — говорит он. — Будет хреново, если ты склеишь ласты в мою смену.

Я поступаю еще умнее и решаю больше не испытывать судьбу.

Пока парни резвятся в волнах, я тяжело бреду вверх по мокрому песку и усаживаю свою задницу на сухой берег, где мне самое место. Даже в этом есть какая-то щемящая ностальгия. Та самая часть моей жизни, которая вечно мешает мне быть на одной волне с остальными парнями. Из-за моей аллергии, неумения плавать и общей пассивности я слишком часто остаюсь сидеть на скамейке запасных. Даже в компании своих лучших друзей из родного города я никогда не был уверен, что сам являюсь для них лучшим другом.

И как раз в тот момент, когда тоска по дому грозит окончательно потопить мое настроение, по пляжу тяжело ступает Дейн, оставляя за собой гигантские следы на песке.

— Какой идиот лезет в океан, если не умеет плавать?

Обхватив колени руками, я щурюсь и смотрю на него снизу вверх, но мои глаза начинает подозрительно жечь, когда взгляд пытается скользнуть выше его грудины и той крошечной родинки возле подмышки.

— А что? Ты думал, что я умный, только потому, что могу уделать тебя на поле в два счета?

— Ах ты ж сучка, — смеется он. — Вставай. Давай наперегонки, прямо сейчас.

— Хрен тебе. Я погоняюсь с тобой на настоящем футбольном поле. Ну, или на беговой дорожке в спортзале.

— Ты серьезно хочешь меня тренировать?

— Вполне серьезно, — отвечаю я. Облако смещается, и небо вспыхивает еще ярче. Мой взгляд невольно опускается ниже, к дорожке темных волос, сбегающей от пупка Дейна вниз, и к той другой крошечной родинке прямо у подвздошной кости. — Если не брать в расчет то, что чуть не умер, я сегодня отлично повеселился. Я скучал по футболу. Скучал по ощущению, что у меня есть друзья.

— А как же твоя девушка?

— Это другое.

— Ладно, тренер Коннор. Оцени меня. Как я сегодня сыграл?

— Честно говоря, я был слишком занят тем, чтобы надрать тебе задницу, так что мне было не до изучения твоей игры, — отвечаю я, и смешок срывается с моих губ сквозь расползающуюся на лице ухмылку.

— Вау, — фыркает он. — Ты просто отвратительный тренер. Ты нанят.

Глава 4

Есть два разных Коннора. Один – когда рядом мой отец или сестра, и другой – когда мы остаемся наедине. Внешне они совершенно идентичны, их поведение почти не отличается, но рядом с одним из них я чувствую себя куда менее в безопасности, чем с другим. Тот второй пробирается под самую кожу, заставляя почти поверить в то, что я могу вывернуть перед ним душу, выложить историю всей своей жизни, а он в ответ даже светлой бровью не дрогнет. А первый предатель. Если не сейчас, то в будущем.

После того как вытащил его задницу из Тихого океана, не дав пойти ко дну, я вожу его по городу, показывая лучшие уголки Сан-Диего. И не только вылизанные туристические районы, но и аутентичные кварталы, где кипит настоящая жизнь, и места с самыми захватывающими дух видами. Мы едем в мой любимый скейт-парк, и я наблюдаю, как он увлеченно фотографирует скейтеров и велосипедистов. Я обещаю научить его плавать в качестве платы за помощь на тренировках, и от его широкой, ослепительной улыбки по моим венам разливается жар, а сердце заходится в сумасшедшем ритме.

Но стоит нам вернуться домой, как он исчезает в спальне вместе с Талией. Я ухожу на тренировку, а когда возвращаюсь, они все еще там, хихикают под бормотание телевизора. За ужином они так и не появляются. Разозленный и напряженный до предела, я сбегаю к своему постоянному другу с привилегиями, и ключевое слово здесь – привилегии. Было горячо, но отстойно то, что я все время думал о Конноре, как какой-то гребаный влюбленный неудачник.