Будь на его месте кто угодно другой, подобные щенячьи восторги меня бы неимоверно бесили, но ему они так нереально идут. Рядом с ним я чувствую себя старым циником, потому что парень на три года старше меня искренне, по-детски восхищается окружающим миром, в то время как я вижу лишь сплошные раздражители, от которых хочется отмахнуться. Как, например, те бестолковые толпы отдыхающих, ведь момент был бы куда идеальнее, если бы они все разом провалились сквозь землю.

— Хочешь взять камеру? — спрашиваю я, легонько толкнув Коннора плечом.

— Нет, не стоит, — отвечает он, выныривая из своих грез, что блуждают в этой восхитительной голове, и кивает в сторону бескрайнего океана. — На него просто невозможно насмотреться. Потрясающе прочищает мозги и расставляет все по местам.

— Да?

— Да. Понимаешь, мир ведь такой огромный... куда больше нас с тобой. Глядя на все великолепие, я осознаю, насколько мы крошечные и незначительные на фоне глобального замысла Вселенной.

— Чувак, звучит пиздецки мрачно.

— На самом деле, даже утешает, — философски продолжает он. — Если мы сами ничего не значим, то и наши страхи с проблемами тоже не имеют веса. А если они ничего не значат, какой смысл так из-за них убиваться?

— Какие вообще у тебя могут быть проблемы, Коннор?

— Хватает у меня проблем, — он пожимает плечами с такой обезоруживающей небрежностью, что становится даже смешно.

— Назови хоть одну.

— Зачем? Чтобы ты мог поднять меня на смех?

— Когда это я над тобой смеялся?

— Обещаешь, что не расскажешь Талии? — он растягивает губы в застенчивой улыбке.

Мое веселье сменяется жгучим любопытством. Тот факт, что Коннор что-то скрывает от Талии, уже сам по себе звучит пикантно, но что, блять, там может быть, раз он готов поделиться именно со мной? Ведь я ходячий красный флаг, паршивая овца в нашей идеальной семейке. Я – последний человек, которому Коннор должен изливать душу.

— Не скажу, — обещаю я.

— Я безумно тоскую по дому. С самого приезда сюда я не перестаю думать, не стоило ли мне остаться в Сакраменто, — признается он. — Но не могу вернуться, иначе почувствую себя трусом. Не хочу быть тем жалким неудачником, который осел в родном городе только потому, что побоялся уехать. И в то же время не хочу находиться там, где мне не место. И тут возникает закономерный вопрос... как понять, что ты на своем месте? Можно ли вообще узнать наверняка?

Вполне ожидаемо, что парень, у которого есть все, о чем только можно мечтать, способен своими же мыслями загнать себя в экзистенциальный кризис. Наверное, людям просто на роду написано страдать. К несчастью для Коннора, он обратился не по адресу, если ему нужен совет о том, как найти свое место в мире. Я никогда и нигде не был своим. Не уверен даже, должен ли был вообще появиться на свет.

— Похоже, ты слишком много копаешься в себе, — говорю я.

— Так и есть.

— Ну, тогда вылезай из своей головы, потому что мы теряем время, — я хлопаю его по крепкой спине и киваю в сторону тропы.

Коннор дарит мне легкую улыбку, и скользит взглядом вниз, пока не замирает на моем торсе.

Мышцы непроизвольно напрягаются под его пристальным изучением. Пусть я и не такой накачанный, как мне бы хотелось, но я жажду, чтобы Коннор разглядел во мне мужскую силу. Будто ему не плевать. Наблюдая за его сосредоточенным, порозовевшим от солнца лицом, я задаюсь вопросом, насколько розовым становится его член, когда он возбужден.

— Что такое? — спрашиваю я.

— Ты тут пропустил, — он моргает и указывает на мой живот.

Под самым пупком белеет участок без солнцезащитного крема, и я медленно втираю его в кожу.

— Так лучше?

— Теперь отлично, — он снова одаривает меня улыбкой, прежде чем наконец пересечь границу между парковкой и берегом.

Спустившись за ним по бетонным ступенькам, я ступаю по светлому песку, пока мы не оказываемся на асфальтированной беговой дорожке. Она разрезает пляж ровной линией, уходящей вдаль. Туда, где даже не видно глазу.

Он задает темп, и я бегу рядом, но с моими длинными ногами приходится прилагать сознательные усилия, чтобы не делать шаг шире и не оставить Коннора глотать пыль. Я бы не посмел.

— С такой скоростью я бегаю, когда хочу уснуть, — поддразниваю я.

— Тормози, — Коннор резко замирает, и я останавливаюсь следом. Он заходит мне за спину и дергает мои плечи назад. — Когда бежишь, должен вести клавикулой.

— Клавикулой? Я что, похож на антрополога?

— Ключицей, — уточняет он. — И старайся держать бедра раскрытыми.

— Это как? Будто я рожаю?

— Еще может помочь, если будешь считать шаги, — он несильно хлопает меня по спине.

— А теперь я похож на математика?

— Счет – не математика.

— Почти одно и то же, — ною я.

— Ты всегда такой драматичный? Давай, погнали. И держи осанку, иначе придется постоянно останавливаться.

Выпрямив спину как струну и упрямо вздернув подбородок, я поворачиваюсь к нему.