Дейн поджимает губы, а затем увлажняет их своим розовым языком, стирая влагу верхними зубами. Он продолжает смотреть на горизонт, погрузившись в редкое состояние задумчивости, которое убеждает меня в одном... Дейну как минимум не плевать на свою игру. Возможно, ему даже не наплевать на команду. А еще я нутром чую, что он все еще сомневается на мой счет и доверяет мне ровно настолько, насколько далеко способен перепрыгнуть через меня из позы лягушки.

— Спасибо, что позволил прийти с тобой, — произношу я, рассматривая профиль Дейна, пока едкий пот щиплет глаза. — Было приятно снова выйти на поле, особенно когда играешь против кучки недотеп.

Сверкнув зубами, Дейн снова толкает меня в бок.

— Сам ты гребаный недотепа. Даже на песке нормально сыграть не можешь.

— И все равно надираю тебе задницу, — не остаюсь в долгу я.

Ухмылка сходит на нет, когда Дейн резко поворачивает голову, и впивается в меня взглядом своих прищуренных глаз. А затем медленно опускает их к моим губам.

— Что, мать твою, ты нашел в моей сестре? — тихо бормочет он.

Его вопрос вспыхивает тревогой в груди, рикошетом, словно шарик в пинболе, отдаваясь где-то глубоко в животе.

— А? переспрашиваю я, лишь наполовину уверенный, что правильно расслышал его.

— Поднимайте задницы, неудачники! — Рэнди звонко хлопает в ладоши, словно нянька, собирающая своих подопечных.

Дейн вскакивает на свои длинные ноги и протягивает мне ладонь. Я принимаю жест, расценивая его как ветвь мира, и Дейн с поразительной легкостью рывком ставит меня на ноги, демонстрируя скрытую силу. Как будто в ней вообще можно было сомневаться. Дейн в отличной форме, спору нет. В его поджаром, гибком теле ровно столько мышц, сколько нужно, и, возможно, именно поэтому он считает, что режим тренажерного зала ему ни к чему. Никогда раньше я не составлял программу тренировок для другого игрока, но думаю, что знаю, как сообразить ее на ходу.

Но первым делом, нужно добить команду Рэнди и сделать из Дейна фарш.

После матча некоторые парни решают освежиться и с разбегу несутся в прибой. Я смеюсь, когда Дейн прыгает в воду в позе Человека-паука и с размаху шлепается животом о волны. Что-то в его необузданной, мальчишеской дурашливости нагоняет на меня сентиментальность. В моем рюкзаке лежит небольшая камера и пара объективов. Я тут же выхватываю ее, настраиваю экспозицию и делаю несколько динамичных кадров того, как парни дурачатся.

Будь то его рост, характер или просто тот факт, что он стал для меня до боли знакомым, меня подсознательно тянет к Дейну, и именно он становится фокусной точкой почти на каждом снимке.

Вот Дейн бесится, обдавая Рэнди брызгами и пытаясь борцовским приемом повалить его на глубину.

Вот Дейн запрокидывает голову, чтобы намочить волосы, а затем отряхивается, разбрызгивая воду во все стороны, совсем как собака.

Вот Дейн запрыгивает Рэнди на спину и цепляется за него, словно спасательный жилет.

Я опускаю камеру. Интересно, Рэнди – тот самый парень, с которым Дейн встречается, когда пропускает семейные ужины и пропадает до рассвета? Они определенно смотрятся так, будто очень близки. С их похожим телосложением и безграничной, бьющей через край энергией они бы отлично подошли друг другу. Они даже смотрелись бы вместе мило.

От этих мыслей по коже пробегает легкий холодок. Точно такой же, как в тот день, когда я впервые осознал, что двое моих товарищей по команде не просто геи, а геи, которые спят друг с другом. Мерзкое, колючее чувство брезгливости, которое сидит внутри, словно зудящая киста, несмотря на все мои сознательные попытки быть донельзя толерантным. Не понимаю, почему отторжение всплывает именно сейчас, ведь его и в помине не было во все те разы, когда Дейн бесстыдно со мной заигрывал. Полагаю, просто одна из тех вещей, через которые я должен переступить, не задавая лишних вопросов.

— Говорил же, что он шпион! — громко вопит Дейн, пока я делаю еще пару снимков.

К счастью, он широко ухмыляется, и его приятели, кажется, совсем не против моего вуайеризма. Тем не менее, я прячу камеру в рюкзак, чтобы для разнообразия попробовать пожить настоящим моментом.

Никогда не умел плавать, и по пальцам одной руки могу пересчитать, сколько раз мои ступни вообще касались океана. Но я буквально плавлюсь в этом пекле, а глядя на парней, вода кажется невыносимо освежающей. Стянув футболку, я расстегиваю ремешок часов и осторожно спускаюсь по зернистому песчаному склону.

Пенистая вода жадно ласкает мои икры, и ритм прибоя манит зайти чуть дальше. Вода приятно охлаждает пах, когда доходит до верхней трети бедер. Еще один шаг на неизведанную территорию, и моя нога касается... пустоты.

У моих легких остается ровно столько времени, чтобы вытолкнуть весь воздух в паническом вскрике, прежде чем я с головой ухожу в солоноватую пучину. Я распахиваю глаза, и соль обжигает их, словно жидкий огонь. Я отчаянно барахтаюсь, но не чувствую ничего, кроме воды. Холодной, колючей воды. Зеленой, мутной и жгучей.