Оставшуюся часть вечера после ужина я бесцельно валяюсь в кровати. Строчу жалкие, пропитанные тоской по дому сообщения в наш семейный чат и пытаюсь жить чужими жизнями, листая соцсети друзей. Никогда не считал себя центром вселенной, но в груди разливается мерзкая, сосущая пустота от осознания того, как легко и просто их жизни текут дальше без моего участия. Я до ужаса скучаю по той тесной двухкомнатной дыре, которую мы снимали на четверых с парнями. Скучаю по внезапным визитам к родителям на обед после матчей. Да даже по тому, как чинил им вечно барахлящую электронику. Скучаю по шумным тусовкам у Зика, где мы рубились в Madden и заливались вишневой «Маргаритой». По дворовым матчам, на которые мы собирались все вместе, даже когда едва волочили ноги после тяжелых тренировок.

Сам не заметив как, я оказываюсь на страничке Дейна в Инстаграме. И пусть некоторые из его пьяных селфи заставляют неловко морщиться, он бы идеально вписался в мою тусовку из Сакраменто.

Талия возвращается после одиннадцати. Она слишком вымотана, чтобы смотреть кино, поэтому я закрываю ноутбук и выключаю свет, пока она стягивает с себя одежду забирается под одеяло полностью обнаженной. И я воспринимаю это как призыв к действию. Нависнув над ней, я целую нежную кожу ее подбородка, втягивая аромат кофе и ее любимых духов. От одного лишь легкого трения о ее бедро низ моего живота сладко трепещет, а член мгновенно твердеет.

— Ммм, Коннор...

По ошибке я принимаю ее усталый стон за признак возбуждения и скольжу языком вдоль ее шеи.

— Фу, нет, только не сейчас. Я выжата как лимон, — бормочет она, мягко отстраняя меня. — Прости.

— Все нормально.

Но, перекатываясь на спину, я испускаю слишком тяжелый вздох. И теперь Талия, должно быть, чувствует себя виноватой. Когда она прижимается к моему боку и скользит ладонью под резинку моих шорт, меня накрывает волной горячей благодарности.

Она ласкает меня достаточно долго, чтобы довести до каменного стояка, но ее движения настолько мучительно медленные, что в паху начинает откровенно ныть. А затем она вдруг замирает, и до меня доходит, что... Талия просто уснула прямо у меня на плече.

Осторожно сняв ее ладонь со своего члена, я бесшумно сдвигаюсь к краю матраса и опускаю босые ноги на пол. Да, мы уже давно встречаемся и даже живем вместе, но дрочить прямо рядом с ней как-то слишком странно. Высшая степень неуважения, наверное. Некое табу.

Проскользнув в ванную, я щелкаю выключателем и задвигаю щеколду. На всякий случай включаю воду в раковине, чтобы создать фоновый шум, и стягиваю шорты до середины бедер. Ровно настолько, чтобы освободить пульсирующий от напряжения член.

Поскольку я оставил телефон в спальне, вместо порно приходится обходиться собственным воображением. Я думаю о Талии и о том, как, по моим задумкам, должна была закончиться ночь. Мы бы валялись в обнимку, посмотрели пару серий того самого шоу, пока дело не дошло бы до жарких ласк и поцелуев. После она бы оседлала меня, повернувшись спиной, чтобы я мог неотрывно любоваться ее задницей.

Или забралась бы сверху лицом ко мне, чтобы я мог ласкать ее грудь.

Или просто раскинулась бы подо мной, отдавая мне контроль над ритмом. Задавая темп. Медленный и тягучий.

Или…

Дальняя дверь, дверь Дейна, щелкает и распахивается, и в ту долю секунды мои разум и тело переходят в режим паники. Слишком резко я прячу член под резинку белья и с размаху ударяюсь головкой о край столешницы. Жгучая боль простреливает ствол, скручивая желудок спазмом и взбалтывая все, что там еще осталось после ужина. Я сгибаюсь пополам на случай, если меня вырвет, и баюкаю пульсирующий от боли член, поспешно отворачиваясь от Дейна.

— Ты что, дрочил? — густым, возмущенным эхом разносится по выложенной плиткой ванной его голос.

— Нет, — стону я сквозь стиснутые зубы, судорожно ощупывая себя, чтобы убедиться, что член от удара не скривился.

— Так вот почему ты хотел ввести политику открытых дверей в ванной.

— Я не хотел… Просто забыл запереть твою дверь. Вот и все.

— Чувак, не парься. Думаешь, я никогда не видел, как парень передергивает? — спрашивает он. Краем глаза я замечаю, как Дейн направляется к унитазу. По-маленькому, слава богу. Он стоит ко мне спиной ровно столько, чтобы мой член успел опасть, а резкая боль – раствориться. — Но почему ты дрочишь здесь, а не в большой, удобной кровати, которую делишь с телкой, с которой регулярно спишь.

Регулярно – огромное преувеличение, но Дейну знать совершенно необязательно. Спрятав свой многострадальный член обратно в пижамные штаны, я споласкиваю руки под струей воды.

Дейн ленивой, хищной походкой подходит ко мне, отодвигает в сторону твердым бедром и тоже начинает мыть руки.

— Твой хер в порядке? Звук удара был приличный, — говорит он, разглядывая собственное отражение в зеркале.

Несмотря на вульгарность вопроса, звучит он на удивление искренне.

— В норме. А ты как?

— С чего бы мне быть не в норме?

— Из-за ужина. Из-за того, что сказал твой отец…