После развода. Последняя ночь Страница 7 из 59
Скорость
7
Главы
Оглавление в файле не найдено.
0%
Страница 7 из 59

Достаю из холодильника пакет молока. Наливаю его в маленькую кастрюльку — ровно столько, сколько нужно для двух порций каши. Привычные движения успокаивают.

Ставлю кастрюльку на плиту, включаю средний огонь. Молоко должно нагреться, но не закипеть — дети не любят пенку. Открываю шкафчик, достаю пачку овсяных хлопьев. Обычные, не быстрого приготовления — Мурат всегда говорил, что настоящая каша должна вариться.

Мурат... Сжимаю зубы и энергично трясу пачку с хлопьями.

— Мам, ты точно в порядке? — Рустам не отходит, внимательно наблюдает за мной.

— Конечно, солнышко, — отвечаю, не поворачиваясь. Помешиваю молоко деревянной ложкой, чтобы не пригорело. — Просто устала.

Молоко начинает слегка парить. Всыпаю хлопья тонкой струйкой, постоянно помешивая. Нельзя допустить комочков —Малика их терпеть не может, будет ковыряться в тарелке и хныкать.

Пятилетняя дочка как раз спускается к завтраку. Сонная, темные волосы растрепались... Какая же она милая.

— Доброе утро, родная, — улыбка едва касается моих губ. Дети вселяют надежду, придают сил.

Разливаю кашу по тарелкам, украшаю кусочками банана — как дети любят. Ставлю тарелки перед ними на стол.

— Мам, а ты завтракать разве не будешь? — Рустам все еще с сомнением смотрит на меня.

— Милый, я схожу в душ и сейчас спущусь, — стараюсь улыбнуться.

Не могу смотреть в глаза сыну. Кажется, что еще немного и он обо всем догадается.

Поднимаюсь наверх. Спальня как будто наполнена моим унижением, обидными словами мужа. Переступаю порог и сразу чувствую, как воздух становится тяжелым. Кровать все еще не заправлена — смятые простыни, сбившееся одеяло.

Быстро собираю постельное белье, комкаю в руках. Ткань все еще хранит запах моих слез, моего страха. Бросаю все в корзину для белья и направляюсь в ванную.

Включаю воду, жду, пока она нагреется. В зеркале над раковиной вижу свое отражение — и вздрагиваю. Темные волосы торчат в разные стороны, под глазами темные круги, губы потрескались от того, что я их кусала всю ночь.

«Ты красивая, Саяна», — снова эхом отдаются слова Мурата. Какая же я красивая? Жалкая, измученная женщина, которую бросил муж.

Снимаю халат. Комкаю его, швыряю в угол.

Встаю под горячие струи воды, и наконец-то позволяю себе заплакать по-настоящему. Здесь, в ванной, дети не услышат. Вода смывает слезы, но не боль. Боль засела глубоко, в самом сердце.

Тру кожу мочалкой до красноты, словно пытаюсь стереть его прикосновения. Мою волосы дважды, трижды — хочу избавиться от запаха нашей последней близости. Но память не отмоешь шампунем.

Вода начинает остывать. Выключаю душ, заворачиваюсь в большое полотенце. В зеркале снова вижу свое лицо — теперь красное от горячей воды и слез. Но глаза все те же — пустые, потерянные.

Переодеваюсь в домашнее платье и спускаюсь к детям. Не хочу показывать им, что в душе моей боль... Все позже.

Но стоит подойти к кухне, как сердце замирает. Потому что я слышу радостные голоса детей.

— Пап, а ты сегодня работать не будешь? — спрашивает Рустам.

— Пап, а почему ты так рано уехал? — интересуется Малика.

Внутри все сковывает дрожью. Медленно вхожу в кухню и вижу Мурата, сидящего за столом рядом с детьми.

Он оборачивается, заметив меня. Муж сидит на своем обычном месте, в новой белой рубашке. Волосы слегка растрепаны, на лице легкая небритость. Выглядит так, будто ничего не произошло. Будто прошлой ночью он не разрушил нашу семью.

— Саяна, — произносит он мягко, и в его голосе нет и следа вчерашней жестокости.

Дети счастливо щебечут, радуясь возвращению отца. Малика уже забралась к нему на колени, Рустам оживленно что-то рассказывает. Они не знают. Для них это обычное утро, папа просто вернулся с работы.

— Мам, смотри, папа принес пончики! — Малика машет рукой в сторону пакета на столе.

Я стою в дверном проеме, не в силах сделать ни шага. Руки дрожат, ноги словно налились свинцом. Что он здесь делает? Зачем вернулся? Чтобы еще раз унизить меня? Или решил поиграть в счастливую семью перед окончательным уходом?

— Папа сказал, что у него сегодня выходной, — продолжает щебетать Малика. — Мы можем пойти в зоопарк!

Мурат смотрит на меня поверх головы дочери. В его глазах — полное спокойствие.

— Дети, идите наверх, поиграйте, — говорю я, стараясь контролировать голос. — Мы с папой поговорим и позовем вас.

— Но мы же хотели в зоопарк... — начинает Малика.

— Позже, солнышко, — Мурат целует ее в макушку. — Слушайся маму.

Дети неохотно покидают кухню. Мы остаемся одни. Тишина давит на уши.

— Зачем ты приехал? — ледяным тоном спрашиваю я.

— Саяна, я же говорил, что сам поговорю с сыном, — сухо отвечает Мурат и многозначительно смотрит на меня. — По-мужски!

Глава 6. Саяна

Смотрю на расслабленную позу Мурата. Он вальяжно сидит на стуле.

Его слова больно режут изнутри. Потому что я понимаю, что "по-мужски" он хочет посвятить Рустама в причину своего ухода.