Он на мгновение нависает надо мной, его силуэт заслоняет слабый свет ночника, а затем медленно, с показной небрежностью усаживается в кресло напротив кровати. Закидывает ногу на ногу, откидывается на спинку — поза властная, расслабленная.
— Объяснить? — в его голосе звучит едва заметная насмешка. — А что тут объяснять, Саяна? Все просто. Наш брак закончился. Я больше не хочу быть с тобой.
Пальцы его правой руки барабанят по подлокотнику кресла .
— Мы же счастливы... — шепчу я, обхватывая себя руками.
В голове проносится спокойный вечер, объятия Мурата. Его страстные поцелуи воспламеняли тело. Наша близость была чувственной, головокружительной. Да что же происходит?
— Мы были слишком молодыми, когда поженились , — обрывает он меня.
В полумраке комнаты его лицо кажется чужим, незнакомым. Черты, которые я знала наизусть, изучала годами, теперь выглядят холодными, отстраненными.
— Да, были молодыми... — озноб пробегает по моей спине. — Но мы четырнадцать лет в браке. Какая разница, как мы познакомились...
— Большая, — прерывает меня Мурат. — Мне тебя навязали. Наши родители настояли на этом браке. А ты была чистой и невинной девушкой...
— Разве это плохо? — зло перебиваю я, гордо вскидывая подбородок.
В девятнадцать лет я вышла замуж за Мурата. Робкая невинная девушка, которую воспитали в строгих правилах восточных традиций. Я думала, это достоинство. Я думала, он ценит это.
— Плохо, — чеканит муж каждое слово, словно вбивает гвозди в крышку гроба нашего брака. — Саяна, ты слишком правильная. Мне пришлось учить тебя всему!... А теперь я нашел ту, которая уже все умеет!
Глава 2. Саяна
Я чувствую, как кровь отливает от лица, оставляя ледяную пустоту. Покрывало скользит с плеч, но я уже не замечаю холода — внутри разгорается пламя унижения и ярости.
Мурат продолжает сидеть напротив меня — все так же вальяжно в кресле. Его взгляд прикован к моему лицу. Он словно наслаждается моим унижением.
— Другую? — голос мой звучит странно, словно доносится издалека. — У тебя есть другая?
Мурат усмехается — коротко, презрительно. Пальцы перестают барабанить по подлокотнику. Он наклоняется вперед, опираясь локтями на колени, и смотрит на меня с жестокой откровенностью.
— Конечно есть. Думаешь, я бы просто так ушел в никуда? — он качает головой, словно удивляясь моей наивности. — Айза знает, чего хочет мужчина. Она не стесняется, не краснеет, как школьница. Она женщина!
Мне становится трудно дышать. Перевожу взгляд на окно. Створка открыта, штора колышется. А ощущение, что воздуха все равно не хватает.
Грудь сжимается тисками. Каждый вдох дается с усилием, словно я уже мертва. Сердце бьется где-то в горле, оглушительно и неровно.
— Как ты можешь... Вот так спокойно... — не могу договорить. Слова застревают в пересохшем горле комком.
— Могу! — резко обрывает меня Мурат. — Ты уже взрослая женщина, Саяна. И должна понимать, что у мужчины может появиться легкое увлечение...
— Вижу, что это не просто увлечение. Раз ты решил бросить семью и развестись! — цежу сквозь стиснутые зубы.
— Ты права! — в глазах мужа появляется удовлетворение. — Айза запала мне...
— Не продолжай! — выкрикиваю я. — Не хочу слушать о твоей любовнице в моем доме!
— В нашем доме, — спокойно поправляет меня Мурат. А его взгляд красноречиво дает мне понять, что великодушия при разводе ждать от него не стоит.
— У нас дети... — хрипло произношу я, как будто пытаюсь остановить его от поспешного решения. Хотя сердце упорно твердит, что он предатель.
— Я помню, Саяна, — Мурат снисходительно ухмыляется. — И я останусь хорошим отцом для них. Малика еще слишком маленькая, а вот Рустаму двенадцать... — он задумчиво причмокнул, а у меня потемнело в глазах.
— Детей не отдам! — на удивление, голос звучит звонко и решительно. Даже во взгляде Мурата проскальзывает удивление — видимо, он не ожидал от меня такой твердости.
Материнский инстинкт оказывается сильнее шока и боли. Представляю, как объясняю малышам, что папа больше не будет жить с нами. Как Малика будет плакать и спрашивать, когда он вернется. Как Рустам замкнется в себе, пытаясь понять, почему рушится его мир.
— С Рустамом я поговорю сам... по-мужски! — твердо произносит муж, и в его тоне звучит непоколебимая уверенность.
— Нет! — вскакиваю с кровати, забыв о покрывале. — Ты не будешь калечить психику ребенка своими "мужскими" разговорами! Он еще маленький, он не поймет...
— Он поймет, — перебивает меня Мурат. — Рустам умный мальчик. Он поймет, что иногда взрослые принимают трудные решения.
Его голос звучит так, словно он репетировал эту фразу. Наверное, уже продумал, что скажет сыну. Может быть, даже посоветовался с этой своей Айзой.
— Дети никогда не поймут, что отец предпочел матери другую женщину — шалаву с опытом! — припечатываю я мужа каждым словом. Злость придает мне силы.
— Не надо бросаться так словами, Саяна, — во взгляде Мурата появилось предупреждение.