Я смотрю на его равнодушное лицо и понимаю: передо мной совершенно чужой человек.
— Разложено по полочкам? — переспрашиваю я, чувствуя, как внутри все сжимается в тугой комок. — Ты имеешь в виду то, что я создавала уют в нашем доме? Заботилась о детях? О тебе?
— Именно это я и имею в виду, — чеканит каждое слово Мурат. — Завтрак в семь утра, обед точно в час, ужин в семь вечера. Дети в постели в девять. Секс после душа. Все по расписанию, все предсказуемо.
Каждое его слово — как удар. Он превращает мою заботу в упрек, мою любовь — в рутину.
— А что плохого в том, что у нас был порядок? — голос мой становится тише. — Дети были сыты, одеты, счастливы...
— Дети — да. А я? — он делает шаг ко мне, и в его глазах вспыхивает что-то жестокое. — Я задыхался в этом порядке, Саяна. В твоей правильности, в твоей предсказуемости.
— Значит, тебе нужен был хаос? — поднимаю голову, встречаясь с его взглядом. — Непредсказуемость?
— Айза дает мне страсть, эмоции. То, чего не было с тобой уже много лет, — отвечает он просто.
Наверное, за эту ночь мой муж унизил меня столько раз, сколько не каждому человеку приходится испытать за всю жизнь.
Я стою посреди нашей спальни. Вместо того, чтобы спать, Мурат ночью методично разбирает мою жизнь на части, словно неисправный механизм. Сначала он использовал меня в постели, зная, что через час объявит о разводе. Потом назвал скучной и предсказуемой. Затем великодушно предложил остаться его личной кухаркой. А теперь объясняет, что я — причина его несчастья.
— Довольно! — мой голос звучит слишком резко в этой гнетущей темноте. — Ты не просто уходишь. Ты стараешься убедить меня, что я заслужила это. Что я сама виновата в том, что наш брак развалился.
Подхожу к кровати, где еще час назад мы занимались любовью. Простыни смяты, подушки разбросаны. Следы нашей близости, которая оказалась прощанием.
— Ты сказал, что подарил мне эту ночь, — касаюсь рукой простыни. — Но это был не подарок. Это было последнее унижение. Ты взял то, что хотел, а потом объяснил, почему я этого не достойна.
Поворачиваюсь к нему, и в моих глазах только пустота.
Сегодня муж вселил в меня ненависть такой силы, что она сметает на своем пути все хорошее, что было между нами.
— Вижу, что ты уже оделся... Уходи, Мурат. Прямо сейчас. Не жди утра, не прощайся с детьми. Просто уходи к своей страстной и непредсказуемой женщине.
— Саяна...
— Нет, — качаю головой. — Ты сказал достаточно. Я поняла. Четырнадцать лет моей жизни — это ошибка. Моя любовь — скука. Моя забота — клетка. Иди и будь свободным! И знай — теперь нас связывают только дети!
Глава 5. Саяна
Он ушел... Под покровом ночи тихо вышел из дома, сел в свой автомобиль и уехал к любовнице.
Но перед этим втоптал мою самооценку в грязь. Заставил усомниться в себе как в женщине.
Всю ночь я просидела на той самой кровати, где еще несколько часов назад думала, что нежусь в объятиях любящего мужа. Теперь эти смятые простыни казались насмешкой.
Я провела рукой по щеке, шее, ключицам — там, где еще недавно были его прикосновения. Теперь моя кожа казалась чужой, словно он забрал с собой часть меня. Ту часть, которая умела чувствовать себя желанной.
Рано утром спустилась вниз, чтобы заварить себе кофе. Поставила чашку и нажала несколько кнопок на кофеварке...
— Мам, ты почему спишь на кухне... — голос сына доносится как будто издалека.
С трудом открываю глаза. Перевожу взгляд на кофеварку, где все еще стоит моя чашка. Я заснула. А кофе уже остыл.
Взгляд фокусируется на Рустаме. Сын в белой футболке и серых шортах пронзительно всматривается в мое лицо своими голубыми глазами.
— Сама не заметила, как заснула, — потираю лицо рукой, чтобы скорее прийти в себя.
Шея затекла от неудобной позы. Я сидела, склонившись над столом, положив голову на сложенные руки. Сколько времени так просидела? Солнце уже светит в окно, значит, утро в разгаре.
— Мам, у тебя глаза красные, — Рустам подходит ближе, его детское лицо выражает беспокойство. — Ты плакала?
Быстро провожу ладонями по щекам, пытаясь стереть следы ночных слез. Нельзя, чтобы дети видели меня в таком состоянии. Не сейчас, когда я еще не знаю, как им все объяснить.
— Просто не выспалась, солнышко, — стараюсь улыбнуться, но получается криво. — Малика еще спит?
— Еще спит. Мам, а где папа? Его машины нет во дворе.
Сердце пропускает удар. У меня нет сил объяснять сыну, насколько подло поступил его отец. Не сейчас. Не сегодня.
— Папа... — начинаю и осекаюсь. Что сказать? Что он уехал к другой женщине? Что больше не вернется? — Папа уехал по работе, — выдавливаю из себя. — Рано утром.
Быстро поднимаюсь из-за стола. Стараюсь занять руки приготовлением завтрака для детей, а собственные мысли отвлечь от ночного позора.