Лиходеева. Игры с нечистью Страница 88 из 125
Скорость
7
Главы
Оглавление в файле не найдено.
0%
Страница 88 из 125

— Офицер сегодня занят делом чрезвычайной важности. Собирает родителей всех этих... пострадавших детей в одном месте. Решили, так сказать, централизовать скорбь, чтобы под окнами Градской больницы не устраивали митинги.

— И родители нового заболевшего тоже будут? — я подалась вперед, забыв о предосторожности.

Глеб Иваныч нахмурился, его голос упал до свистящего шепота:

— Какого черта ты суешь нос не в свое дело? Откуда ты знаешь про нового? Алексей болтлив сверх меры, я посмотрю.

— Дайте мне адрес, — потребовала я.

Ротмистр свел брови к переносице и, ничего не ответив, круто развернулся на каблуках, направляясь в свой кабинет. Я, недолго думая, припустила за ним.

— Ну пожалуйста, Глеб Иваныч! Мне очень нужен этот молодой человек. Он мне... нравится. А вчера я имела неосторожность его обидеть, хочу загладить вину, пока он не наделал глупостей с горя.

Ротмистр остановился у двери кабинета и посмотрел на меня с нескрываемым презрением.

— Нравится? Бросьте, Анна. Такие бессердечные особы, как вы, любят только хруст ассигнаций и мягкость шелковых простыней. Вы живете в этом своем доходном доме как куртизанка высшего разряда, а строите из себя сестру милосердия.

Это было грубо. Даже для него. Но я знала его слабое место — он терпеть не мог женских сцен.

— Ах так? — я театрально прижала платок к губам. Лицо мое моментально исказилось, в глазах заблестели вполне настоящие слезы (годы практики в морге научили меня вызывать нужные эмоции по щелчку пальцев). — Вы бессердечный мужлан, дядюшка! Жестокий, черствый сухарь! Я к вам со всей душой, а вы...

— Иди за мной! — рявкнул он, пугаясь, что мой голос сорвется на визг, который услышит все управление.

В кабинете он быстро черкнул адрес на клочке бумаги и буквально швырнул его мне.

— Он уехал десять минут назад. Если поспешите, застанете. Но в дело не вмешиваться! Завтра мне принесут распоряжение, и я дам тебе новое задание. Хватит в игрушки играть.

— Снова бес из земли и палок? — съехидничала я, мгновенно вытирая слезы и пряча бумажку в ридикюль.

— Радуйся, что пока из земли, — буркнул он, почти выставляя меня за дверь. — Ступай уже.

Оказавшись на улице, я по привычке хотела пожаловаться Луке на несносный характер начальства, но вовремя вспомнила — бес сейчас занят «трапезой». И, к своему удивлению, я почувствовала укол одиночества. Мне не хватало его ядовитых комментариев и вечного нытья. Без него Петербург казался просто холодным городом, а не театральной декорацией для мистической драмы.

Старый госпиталь на окраине выглядел удручающе. Облупившаяся штукатурка, ржавые решетки и тяжелые дубовые двери, у которых дежурили двое хмурых жандармов. Пару экипажей стояли поодаль, кучера нервно курили, поглядывая на окна.

Я уверенно подошла к охране.

— Я к офицеру Алексею Петровичу. У меня срочное донесение от ротмистра, — я слегка помахала бумажкой, на которой был написан адрес, надеясь, что жандарм не станет вчитываться.

Упоминание ротмистра подействовало безотказно. Меня провели внутрь. Запах здесь был специфический: смесь уксуса, хлорки и старого, непроветриваемого горя. Огромное крыло здания было выделено под это странное собрание.

Алексей увидел меня в конце длинного коридора. Его лицо выразило целую гамму чувств — от испуга до тайной радости. Он быстро подошел и завел меня в огромную палату. Кровати отсюда вынесли, поставив вместо них длинные лавки, на которых сидели люди. Десятки людей.

— Анна? Что вы здесь делаете? — шепотом спросил он, отпуская провожатого.

— Что здесь происходит, Алексей? Зачем этот съезд скорбящих?

— Доктор Венчицкий пожаловался, что родители осаждают Градскую больницу. Они кричат, требуют ответов, мешают работать. Ротмистр велел собрать их здесь, чтобы «провести разъяснительную беседу». Но они же не дураки, Анна. Они понимают, что их детей просто спрятали за стену, из-за которой нет вестей.

Я осторожно вывела его в коридор, подальше от лишних ушей.

— Слушайте меня внимательно. Вчера, когда мы ушли от того мальчика, Ивана, Катерина рассказала мне кое-что важное. Она подружилась с его сестрой.

Лицо Алексея вытянулось. Я продолжала:

— Появилось имя. Варенька. Некая девочка, которая знакомится с детьми в библиотеках или на улице. Она кажется им больной — чихает, выглядит бледной. И она дает им книгу. Интересную книгу, которую «обязательно нужно прочесть».

— Книга... — прошептал Алексей. — Значит…

— Именно. Мне нужно поговорить с ними. Со всеми. Прямо сейчас.

Алексей замялся, оглядываясь на сослуживцев, которые с любопытством поглядывали на нас из конца палаты.

— Анна, я не могу... Как я объясню ваше присутствие? Вы здесь официально никто.

— Скажи, что это приказ ротмистра. Что женщинам люди доверяют больше, что я здесь, чтобы собрать анамнез... придумай что-нибудь! Ты же закон и порядок тут, в конце концов.