— Благодарю, Алексей Петрович, но не стоит. Мое пальто прекрасно греет, а я, признаться, жару не жалую. Рассказывайте лучше, что удалось узнать?
Он посерьезнел.
— Ситуация скверная. Заболевших уже семеро. И симптомы у всех идентичные — апатия, переходящая в полный ступор, падение температуры тела до пугающих отметок и... странный шепот во сне. Сегодня ротмистр сам лично навестит седьмого, это сын какого-то крупного чиновника. А Наденьку привезли в Градскую больницу. Под них закрыли целое крыло, никого не пускают. Говорят, врачи со всего Петербурга сегодня соберут там консилиум.
— Каким образом я туда попаду? — я посмотрела ему прямо в глаза. — Если там оцепление и консилиум, меня даже на порог не пустят.
Алексей заговорщицки понизил голос:
— Это как раз несложно. Если прийти туда к обеду и сказать, что вы хотите стать сестрой милосердия. Там сейчас рук не хватает, паника легкая среди персонала. Вас запишут, выдадут форму. А там, как только ротмистр и важные доктора разойдутся после осмотра, я вас проведу в то самое крыло. У меня там есть знакомый фельдшер, он закроет глаза на ваш визит. На том и договоримся?
— Прекрасно! — подал голос Лука, который всё это время кружил вокруг нас, пытаясь рассмотреть пуговицы на мундире Алексея. — У нас в запасе пара часов. Как раз хватит, чтобы сходить к модистке. Она тут недалеко живет, на соседней улице.
— Договорились. Встретимся у больницы через два часа. Мне нужно... кое-какие дела уладить.
— Буду ждать, — он поклонился.
Как только он отошел на достаточное расстояние, я повернулась к пустому месту, где стоял Лука и мысленно закатила глаза.
— Ты-то откуда знаешь, где живут модистки?
— Подслушал вчера в ресторане, — самодовольно отозвался бес. — Две дамы так азартно обсуждали фасон рукавов «жиго», что я невольно проникся. К тому же, Анна, если вы собираетесь входить в роль сестры милосердия, то модистка и размеры ваши сразу запишет... Там ведь одежда специфическая…
— Веди к своей модистке, проклятый эстет. Но если она шьет плохо — я вычту стоимость платья из твоего воображаемого жалованья.
— Обижаете, хозяйка, — хохотнул Лука. — У этой женщины такие иглы, что ими можно проткнуть саму ткань реальности. Идемте, Петербургу пора увидеть вас во всем блеске, а не в образе печального суслика. А вечером за игру…
Глава 19
У модистки Аллы пахло дорогим парфюмом, пылью от рулонов ткани и несбывшимися надеждами обманутых мужей. Лука, который еще утром изображал из себя обиженного пса, теперь пребывал в экстазе. Он кружил по ателье, едва не задевая полупрозрачным локтем изящные шляпные болванки.
— Аннушка, детка, умоляю, убери руки от этого серого сукна! — вопил он мне в самое ухо, пока я задумчиво трогала край добротной, но скучной ткани. — Ты в нем будешь похожа на моль, которая впала в уныние и решила покончить с собой в шкафу статского советника. Взгляни на этот черный сатин. Видишь, как он ловит свет? Это не просто ткань, это обещание скандала. А вот этот шелк...
Алла, миловидная женщина с игольницей на запястье и взглядом, способным мгновенно оценить толщину чужого кошелька, терпеливо ждала.
— Мне кажется, черный сатин в сочетании с этим кружевом будет весьма... уместен, — произнесла я, послушно повторяя указующий жест Луки.
— О, у вас прекрасный вкус, Анна Львовна! — пропела модистка. — Это кружево привезли из самого Брюсселя.
— Из Брюсселя она его привезла, как же, — фыркнул Лука, зависнув над прилавком. — С Сенного рынка она его привезла, но работа тонкая, не спорю. Бери, не раздумывай. И зеленое! Зеленый шелк — к твоим глазам, когда ты злишься, они становятся точь-в-точь как болотная тина в лунную ночь. Потрясающее зрелище, мужчины будут тонуть пачками.
Мы заказали два платья. Семьдесят рублей покинули мой ридикюль, и я почти физически почувствовала, как они машут мне ручкой на прощание.
— Постой! — Лука вдруг замер у манекена в углу. — Посмотри на это. Там стояло готовое платье глубокого винного цвета. Красивое, но какое-то... очень уж закрытое.
— Это платье заказывала одна барышня, но, увы, обстоятельства изменились, — вздохнула Алла, заметив мой взгляд. — Я готова сделать значительную скидку, если оно вам подойдет.
— Меряй! — скомандовал бес. — Только скажи ей, чтобы лиф переделала. Пусть откроет ключицы. И декольте. Сделаем из тебя не вдовушку, а мечту поэта-декадента. Если открыть здесь и чуть ушить там... Анна, это будет фурор. Истинный фурор!
Я примерила платье, озвучила «свои» пожелания. Алла прищурилась, прикидывая объем работ, и кивнула:
— К вечеру доставлю. Будет исполнено в лучшем виде. Остьвьте адрес.
Когда мы вышли и сели в экипаж, направляясь к Градской больнице, я чувствовала себя немного опустошенной.