Толпа вокруг зашумела, подтверждая правоту правил клуба. Никто не хотел перечить безумному «Медному королю». Я молча собрала бумаги, чувствуя, как Лука в восторге дышит мне в шею. Мы выиграли не просто дом. Мы выиграли достаточно уютное будущее. Пора было уходить, пока Савва окончательно не потерял связь с реальностью.
Глава 49
Серые сумерки петербургского утра вползали в спальню, облизывая тяжелые бархатные портьеры. Я открыла глаза не от света, а от назойливого, приглушенного ропота в прихожей. Голос Степаниды, обычно подобный скрипу старой телеги, сейчас напоминал шипение рассерженного гуся. Она явно пыталась преградить кому-то путь, напирая всем своим необъятным авторитетом.
— Не велено, господа! Хозяйка опочивать изволят после трудов праведных. Приходите в присутственные часы, — чеканила нянька.
— Степанида, полно тебе! Мы по делу государственной важности! — сорвался на фальцет знакомый голос Алексея.
Я вздохнула, отбрасывая одеяло. Тело после вчерашней ночи в клубе и ментального поединка, в котором Лука выпил едва ли не половину не только сил Саввы, но и моих собственных, казалось налитым свинцом.
— Степанида, не томи людей, — крикнула я, накидывая шелковый халат глубокого винного цвета. — И ставь кофейник. На всех.
Я вышла в коридор, затягивая пояс. Алексей и Борис уже просочились внутрь. Алексей выглядел так, будто не спал трое суток: волосы всклокочены, глаза шальные, на щеке — мазок засохшей грязи или пороховой гари. Борис, напротив, застыл у вешалки каменным изваянием. С того дня, когда мы встретились в больнице у постели его сестры, он заметно осунулся, но во взгляде появилась та холодная собранность, которая бывает у людей, заглянувших за грань.
— Откуда? — вместо приветствия выпалил Алексей, делая шаг ко мне. — Откуда ты узнала про дом Великолукского? Ты хоть понимаешь, что мы там нашли?
Я жестом пригласила их на кухню. И намеренно прошла мимо двери в гостиную — там на столе покоились карты, записи о «первенцах» и ритуальные схемы, которые могли вызвать у жандармов слишком много ненужных вопросов. Кухня с её запахом жареных зерен и чисто вымытых досок была самым безопасным местом.
— Присядьте, — ровно произнесла я, опускаясь на стул. — Кофе сейчас будет.
— Какой кофе, Анна?! — Алексей почти кричал. — Там был ад. Десять девушек в подвале, замурованные за фальшивой стеной. Если бы не твой... твой «совет», мы бы через неделю выносили оттуда трупы. Или вовсе никогда бы не узнали об этом ужасе! Савва Великолукский — столп общества, меценат! Откуда у тебя сведения?
— Подслушала на вечернем приеме, — я грациозно приняла чашку из рук поджавшей губы Степаниды. — Мужчины за сигарами теряют бдительность, Алексей. Тебе ли не знать, как распускаются языки после третьей рюмки лафита.
Алексей сдвинул брови. В его взгляде промелькнуло не только неверие, но и горькое порицание.
— Вечерние приемы... Сибариты, — процедил он. — Пока мы в грязи и крови вскрываем гнойники на теле Петербурга, вы... И ведь как точно «подслушала»!
— Душа моя, тебе не кажется, что мальчик заигрался? Какое право этот поросёнок имеет, чтобы оценивать твои поступки, твой образ жизни? Или он думает, что… — Лука, как ни странно, заявил о себе только что, и я поняла, что до этого момента его просто не было дома. Я его не чувствовала. И приказа вечером никакого не давала. Так что, бес был предоставлен себе всю ночь после нашего возвращения из клуба! Где он был?
— Главное — результат, не так ли? — я сделала глоток, чувствуя, как тепло возвращает ясность мысли. — Что с Саввой?
— Девушек спасли. Всех, кроме одной... сердце не выдержало, когда мы ломали кладку, — Борис подал голос впервые, и его тон был глухим, как удары молота по земле. — Огласка пошла такая, что никакое золото его не отмоет. Но Савва... он свихнулся, Анна. Сидит в камере, вжавшись в угол, и пускает слюни. Твердит, что «черный господин» дышит ему в затылок и что ад уже здесь, в Петербурге. Лицо — блин, улыбается и плачет одновременно.
— О, этот «черный господин» был в ударе, подтверждаю, — раздался над ухом бархатистый, сочащийся иронией голос. Лука сидел прямо на кухонном столе, закинув ногу на ногу. Для мужчин он был невидим, но я прекрасно видела, как он кончиками пальцев перебирает рассыпанный сахар.
— Анна, ну скажи им, что Савва просто встретил самого обаятельного собеседника в своей жалкой жизни, — хмыкнул бес. — Кстати, ты видела эти рожи? Твой Алексей скоро лопнет от собственной важности.
— Новая жертва? — тихо спросила я, чувствуя, что все же, они пришли не только поблагодарить за спасенных из дома психопата девушек. Луку я пока игнорировала – начни ему отвечать, даже в мыслях, и получишь еще больший поток его сарказма. — Ты ведь пришел не только за отчетом о Савве.
Алексей осекся. Он поставил нетронутую чашку на стол.