Не поднимая глаз, я отрицательно покачала головой. Действительно, в его словах не было ничего оскорбительного, он не унизил меня, не обозвал, лишь обозначил свою позицию, которая не совпадала с моим представлением о нём.

— Ну и хорошо. Дай мне свой телефон.

— Зачем? — эти слова всё-таки заставили меня обратить на него внимание. Я покосилась на свой лежащий на подушке мобильник, и Даниил, как назло, тут же повернул голову в ту сторону.

Не отвечая на мой вопрос, он настиг свою цель в несколько широких шагов, взял мой телефон в руки, повертел его, а потом...

Деревянное изголовье оказалась как нельзя кстати — он размахнулся, сначала тишину разорвал стук, а потом хруст — он разломал его пополам. Мой телефон, подаренный папой на восемнадцатилетие был уничтожен. Пока я пребывала в шоке, Даниил раздвинул шторку, открыл окно и швырнул его туда. Шелест листвы — последнее, что осталось в моей памяти от этого слишком ценного для меня, но убитого в хлам подарка.

— Что ты наделал?! — взревела я, бросившись к окну. — Зачем?! Охххх...

Наткнувшись животом на его руку, я повисала на ней, как тряпка, дыхание сбилось.

— Он тебе больше не нужен, — прошипел парень, обхватывая моё тело второй рукой. — Я бы просто забрал, но ты же будешь искать его. У твоей сестры тоже нет телефона, сим-карта стоит у Натана. Тебе она ни к чему.

— Ты сумасшедший! — выпалила я, вырываясь из его крепких объятий, но чем сильнее я рвалась, тем больнее впивались его пальцы в мою кожу. — Это был папин подарок! Ну зачем!

— Я сказал тебе, зачем. Успокойся! — рявкнул Даниил, и я застыла. — Или я тебя успокою... — добавил он, отпустив и толкнув меня в строну кровати. Я не смогла удержаться на ногах и рухнула на спину, раскинув руки. Лицо горело, я ещё чувствовала следы от его пальцев на своей талии, его твёрдую руку на животе.

Зачем я только приехала сюда? И почему отец отпустил? Неужели он не понимал, что происходит?

И как он, Даниил, может быть таким? Он ведь и вправду не изменился. Тот же взгляд, тот же ласкающий уши баритон, ни капли безумия в глазах, ни миллиграмма злобы. Неужели то, что я видела раньше, было иллюзией? А эти письма. С таким теплом на сердце я читала их... Каждое сообщение было маленьким праздником. Каждое слово привязывало меня к нему всё больше.

— Останусь сегодня здесь, — когда я присела, холодно произнёс он и начал расстегивать свою рубашку. — Пока ты привыкаешь к своей новой жизни, я глаз с тебя не спущу. Раздевайся и ложись спать.

Я лишь мельком взглянула на него, на крепкое тело, исполосованное шрамами и молча поднялась. Я не успела разобрать сумку, пижама с котиками лежала свернутая в самом уголке. Смахнув набежавшие слезы, я стянула свою маечку и расстегнула лифчик. Обернулась и, поймав на себе его взгляд, судорожно выдохнула.

— Стесняешься?

Я промолчала и съежилась, услышав тихие шаги. Дрожащими руками достала верх пижамы — свободную футболку с рукавами три четверти, но не успела надеть её. Прикрыла грудь руками так тщательно как могла.

— Убери руки, — тихо произнёс он. — Я всё равно увижу тебя потом, закрываться нет смысла.