− Тогда все вопросы отпадают, − что−то чиркает в блокноте психолог. – А как у вас с финансами? Раз мужа не стало, то и обеспечивать некому.

Снова сую под нос свои счета в банке, удостоверяя, что малыш ни в чем нуждаться не будет.

− А жилье?

− У меня дом, у моей мамы дом тоже. У дочери пятикомнатная квартира в центре города. Если не устраивает, могу купить что−то еще, но думаю, что дома хватит, − мне так не хочется выдавать информацию о личной жизни, но деваться некуда.

Да и пока не нашла папку с документами на дом, я бомж, по сути. Квартира на Юльку записана.

− Вы тогда принесите копию на право собственности, мы приложим к делу. А потом комиссия приедет, посмотрит жилье. Мы вам верим, но иногда будущие приемные родители говорят, что у них шикарный коттедж, а когда комиссия приезжает, то видит сарай, который вот−вот развалится.

Я усмехаюсь, а сама снова роюсь в памяти. Куда я могла деть папку? Это же не косметичка или визитница, которые потерять можно. И я теряла их. Два раза смартфон теряла. Но огромную папку ни разу.

− Сережа, ты не знаешь, куда я коричневую кожаную папку задевала, − дозваниваюсь наконец до друга. – В тот вечер, когда меня опоили в баре. Всю квартиру перерыла, нигде нету, а она мне срочно нужна.

− Под кроватью смотрела? Там еще флешка была, ты смотреть ее начала на ноуте, разревелась. Я тебя еле успокоил, флешку отобрал и потом обратно в папку сунул, когда ты уснула.

Бегу в спальню, опускаюсь на колени и точно, вижу папку. Есть у меня привычка папки с документами просматривать в кровати, а потом заталкивать их под кровать. Однажды залила кофе доки, лежавшие на тумбочке и после этого убирала их в более надежное место. Под кровать.

− Нашла?

− Да, спасибо. Как у тебя дела? – интересуюсь мимоходом, отстегивая кнопки на папке.

− Да у меня все норм. Ты как? Ешь хоть? Спишь? – переживает.

− Почти, − смеюсь чуть слышно.

Выкладываю на кровать стопку бумаг, потом шарю рукой внутри мягкого кожаного файла. Пальцы натыкаются на флешку. Вытаскиваю небольшое сердечко красного цвета. Смех мой исчезает, при виде одного слова. На кроваво-красном фоне бирюзой выложено – «Прости…»

− Сереж… я перезвоню… − отключаюсь от абонента.

В горле не просто нервный колючий ком застывает. Начинаются спазмы. Слезы застилают взгляд, бирюзовое слово расплывается, превращаясь в любимые глаза.

Я вспомнила. Знаю, что на флешке. Разламываю сердечко пополам, снимая крышку. Вот так же сейчас мое сердце разбито. Как не простить?

Глава 39

Я видела не раз в кино, как люди записывают свои предсмертные послания родным. Но не думала, что такое коснется и меня. Это невыносимо. Сижу, сжавшись в комок в кресле, смотрю в экран ноутбука. Я не слышу, что говорит Стас, разглядываю его живое еще тогда лицо.

Мой… любимый. Мужчина, с которым я прожила двадцать лет. А потом поступила как предательница. Не стала слушать и понимать его, а просто подала на развод. Я бы могла еще год прожить с ним. Или два, если бы уговорила пролечиться.

Он тоже виноват, скрыл от меня болезнь, а потом и рецидив, не доверился. Но смерть сняла всю вину с него. Только я виноватая осталась. Стас то смеется, то становится грустным. Некоторые слова пробиваются в сознание.

− Прости… − слышу с экрана, и слезы сами текут по щекам.

Я долго сижу, не двигаясь. Остановила видео. Любимый улыбается мне с экрана. Надо бы заново запустить ролик, прослушать, о чем говорит Стас, но двигаться нет сил. И оторвать взгляд от экрана невыносимо. Не знаю, сколько бы просидела так, если бы телефон на журнальном столике не залился трелью. Пришлось встать.

− Слушаю, − буркаю на автомате, не глянув, кто звонит.

− Оль, это я, Дмитрий. Я договорился, чтобы тебе ребенка отдали до суда.

− О, спасибо тебе огромное! – оживляюсь, смахивая слезы. – А когда я могу забрать Егорку?

− Утром. Я чуть опоздал, прости. Детишек уже накормили и спать уложили. Я думал, что сам успею, но нет, вечер настал, − голос мужчины виноватый, ясно, что ему жаль.

− Да ладно, Дим… я рано утром поеду за сыном. Спасибо тебе.

Сейчас я даже рада, что Егорка на ночь останется в доме малютки. Потому что мне нужно закончить последний разговор с его отцом. Нужно собрать все силы и выслушать, что Исаев мне говорит.

Иду в кухню, варю себе кофе. Собираюсь с духом. Надо еще дочке показать видео. Или не нужно… решу после повторного просмотра. Иду обратно в гостиную и чувствую, как ноги дрожат. Я всегда была сильной, никогда не пасовала перед трудностями.

За этот год поняла, что силу мне придавал любимый мужчина. Он всегда вдохновлял и поддерживал. Утешал, решал мои проблемы, если мог. Подбадривал, уговаривал не сдаваться.

Теперь его нет. А я не знаю, как теперь жить. Будто крылья вырвали, с корнем. Придется отращивать заново, если получится.

Выдыхаю и снова запускаю запись.