А Денис живет в своем доме. Сейчас, наверное, готовит Мише овсяную кашу. Или ходит по гостиной, прислушиваясь к каждому вдоху. Или уснул в кресле, не раздеваясь, потому что боялся уйти в другую комнату.

Я отчетливо представляю эту картинку.

Денис на краю дивана. Большие ладони сложены на коленях. Волосы взъерошены. А еще усталость, она пробивается наружу. Он ведь совсем один воспитывает сына.

Как вообще можно уйти от собственного мужа и ребенка?!

Меня разбирает непонятным раздражением. Я не знаю мать Миши и жену Дениса, но она бесит меня сверх меры.

А вот и моя девятиэтажка.

Перед моей квартирой топчется соседский кот. Однажды я из жалости покормила его, посчитав бездомным, и с тех пор он периодически заглядывает за добавкой, невзирая на то, что у него вообще-то есть хозяйка. Еще и укусить по-свойски может, если зазеваюсь.

— Эй, Матрос, — я достаю ключи, — ты в курсе, что я нахожусь с тобой в нездоровых отношениях? Ты шантажом заставляешь себя кормить, а я не могу отказаться.

Полосатый Матрос (отсюда и кличка) смотрит без какого-либо раскаяния.

Я открываю дверь, и он пытается прошмыгнуть внутрь, но я перекрываю проход ногой.

— Нет уж. Иди домой.

Кот оскорбленно мяукает.

— Не дави на жалость. Я устала, мне не до тебя.

Через пять минут, разумеется, он сидит на моей кухне и поедает кусочек курицы. Чем мне нравится Матрос — он совершенно всеядный.

Квартира маленькая, съемная, зато недалеко от базы. Двадцать минут пешком или пять на автобусе. Специально подбирала жилье поближе, чтоб не кататься через весь город. Правда, хозяйка периодически намекает, что могла бы сдавать ее дороже и какой-нибудь приличной молодой семье. Видимо, я неприличная и недостаточно семейная, но меня терпят.

Я стаскиваю форму и, бросив ее в корзину с грязным бельем, иду в душ. Горячая вода бьет по плечам, смывает усталость. Как же хорошо… тут бы и уснула…

После душа я надеваю старую футболку, которая когда-то принадлежала Роману. Откуда она взялась в моем шкафу? Я ведь абсолютно точно в нашу позапрошлую ссору отдавала бывшему все его вещи. Неужели он успел притащить футболку? Не удивлюсь, если сейчас и пытается за ней вернуться, а заодно вовлечь меня в новый виток отношений.

Я хватаюсь за края, собираясь снять её с себя, но путаюсь в рукавах и забиваю на бесполезное занятие. Ладно, пусть будет. Это просто тряпка.

Мысли продолжают бегать, как тараканы. Туда-сюда, взад-вперед. От Ромы к Денису и обратно. Потом почему-то перескакивают на свитер с оленем.

Я закрываю глаза и вспоминаю выпускной вечер. Денис смеется у окна, рядом с Ленкой Тихоновой. А я наливаю себе сок в стакан и мечтаю, чтобы он хоть один разочек посмотрел в мою сторону.

Но он меня как будто не видел.

А сегодня вон поблагодарил. Может, это какой-то знак свыше?

Конечно, в этом нет никакого смысла. Мужчина, у которого болеет ребенок, и будет смотреть на фельдшера с благодарностью. А как еще? Не надо строить воздушные замки на фундаменте из лающего кашля.

Но так хочется…

Не успев вдоволь поругать себя, я проваливаюсь в сон.

Снится школа. Я стою у окна в том самом свитере с оленем, только почему-то он надет поверх моей рабочей формы. В руках у меня стетоскоп, в кармане пищит рация, а навстречу идет Денис. Со школьным рюкзаком и в разрисованных маркером кедах, но выглядит он на свои годы.

Воронов останавливается рядом и произносит, ухватив меня за рукав свитера:

— Марин, я тебя помню.

Я хочу ответить что-нибудь умное или хотя бы язвительное. Но изо рта вырывается только предательское:

— А я тебя.

Просыпаюсь от вибрации телефона.

В комнате темно. За окном уже вечер, значит, я проспала весь день без задних ног. Голова тяжелая, во рту сухо-сухо. Еще и на щеке отпечатался след от подушки. Походу природная красота не проснулась вместе со мной, решив еще подремать.

Телефон вибрирует снова. Я шарю рукой по тумбочке, щурюсь на экран и вижу имя.

Роман.

Да иди же ты лесом…

И уже почти отбрасываю смартфон в сторону, когда замечаю второе уведомление. Сообщение с незнакомого номера.

“Марина, это Денис. Мише значительно лучше, температура спала, кашля почти нет. Спасибо тебе. И да… я помню не только свитер с оленем”.

Я сажусь в кровати рывком. От сна не осталось даже намека.

Телефон начинает звонить, Роман настойчиво требует внимания, а я смотрю на сообщение Дениса, не видя ничего перед собой.

Потому что если Денис Воронов вспомнил не только мой свитер, то страшно знать, что именно еще он помнит.

Телефон звонит так настойчиво, будто Роман не просто скучает, а собирается умереть без моего срочного участия. В целом, было бы неплохо. Решило бы нашу проблему на корню.